Из-за Мии выглядывает её сестра Маттис, она старается не отстать от сестры.
– Подумаешь, сандалии!.. – начинает Маттис.
Но Мадикен не дала ей закончить. Она решила хорошенько отбрить задиру Мию.
– Ну чего пристала, соплячка?! Чем тебе помешали сандалии? – бросает Мадикен для зачина.
Мия не отвечает, а только презрительно ухмыляется.
– Ещё шапчонку шёлковую напялила, – говорит она. – Коли ты думаешь, что с ней и домой вернёшься, то ты ошибаешься!
И с этими словами Мия хватает зелёную шапочку и натягивает её Мадикен на лицо. Такого обращения Мадикен никому не прощает, она всегда даёт сдачи. Раз! – И Мия получила сильный тычок в грудь и плюхнулась прямо в лужу. Не растерявшись, она схватила Мадикен за ногу и дёрнула. Мадикен тоже плюхнулась рядом, и вот уже обе сидят на земле, сердито уставясь друг на друга. И тут вдруг Мия сделала нечто ужасное. Вцепившись обеими руками в левую ногу своей противницы, она сорвала с неё сандалию. И, не дав Мадикен опомниться, со всего размаху швырнула сандалию куда попало. Сандалия полетела по воздуху и упала где-то в толпе.
Мадикен громко вскрикнула.
– Я тебя убью! – пообещала она Мии.
И только Мадикен это сказала, как Мия уже вскочила и пустилась наутёк, а следом за ней и Маттис. Мия не на шутку испугалась, ей расхотелось продолжать перепалку.
Мадикен поднялась на ноги. Лицо у неё побелело от злости и отчаяния. Как ей теперь найти свою сандалию, и как добираться домой, если та не отыщется, и что завтра скажет мама, когда увидит у неё под кроватью только одну перемазанную в грязи сандалию!
Обливаясь слезами, Мадикен поскакала на одной ножке к Альве.
– В жизни не слыхала ничего подобного! – сказала Альва, услышав печальную историю про запрещённые сандалии и ужасное преступление Мии.
Начались поиски. Искать пришлось Альве и Лисабет. Разумеется, без участия Мадикен.
– Ты уж стой тут и жди, – сказала Альва.
– На одной ножке, – с хохотом добавила Лисабет, заливаясь звонким смехом.
Пока они искали, Мадикен стояла и плакала. Одна-одинёшенька среди вечерних сумерек. По-прежнему горит костёр, по-прежнему звучат песни, на небе уже проглянули бледные звёздочки, – чудесный весенний вечер, лучше которого и быть не может. Но для Мадикен на земле больше нет ничего хорошего. Она стоит на одной ножке и плачет.
А Лисабет и Альва ищут и спрашивают у каждого встречного-поперечного. Но сандалии нет как нет. В конце концов у Альвы опустились руки.
– Придётся тебе скакать домой без сандалии, – говорит она. – Цепляйся уж за меня и скачи, потому что нести тебя на руках я не согласна.
Бедная Мадикен – какое возвращение! Вместо юной барышни – гордости Юнибаккена домой, повиснув на Альве, поскакала мокрая, выпачканная в грязи, хнычущая и хлюпающая носом Мадикен. И дорога домой кажется такой длинной, когда её всю нужно проскакать на одной ножке! Время от времени, не в силах больше скакать, Мадикен пробует ступать на обе ноги. Но левой ноге это совсем не нравится. Дорога – каменистая, холодная и к тому же мокрая. Тогда Мадикен снова принимается скакать, она скачет и всхлипывает. Альва её очень жалеет. Лисабет, конечно, тоже, но её так разбирает смех, что она не может удержаться, хотя и побаивается, потому что Мадикен очень сердится.
Немного позади идёт Аббе и весело насвистывает, но Мадикен от этого не становится веселее.
Когда они прошли полдороги, Аббе вдруг кричит:
– Послушай, Мадикен! Я что-то никак не могу понять, отчего это ты всё время скачешь на одной ножке?
Мадикен ничего не отвечает, а только всхлипывает. Вместо неё отзывается Лисабет:
– Потому что у неё только одна сандалия! Представляешь себе!
До сих пор Мадикен делала вид, будто ничего не слышит. Но тут уж она не выдержала. Громко зарыдав, она бросилась в объятия Альвы, изливая в слезах своё горе и оплакивая неудавшийся вечер и злополучные сандалии.
Тогда Аббе забежал вперёд и загородил им дорогу. Он встал перед ними в своей широченной куртке и, склонив набок голову, с сожалением смотрел на Мадикен. Потом он сказал:
– Когда я был у костра, мне откуда-то на башку свалилась сандалия. Может быть, она тебе пригодится?
Альва вздрогнула так, точно рядом взорвалась бомба. Вытаращив глаза, она смотрит на Аббе, на сандалию в его руке, затем вырывает у него сандалию и хватает его за вихор:
– Ах ты поросёнок этакий! Неужели ты всю дорогу так и нёс сандалию и ничего нам не говорил?