Каждый год в мамин день рождения в их семье принято устраивать пикник на лужайке с одуванчиками, неподалёку от фермы Аппелькюллен.
Мадикен считает, что это, наверное, одно из самых прекрасных мест на земле. На этой лужайке цветут тысячи одуванчиков и растут две высокие берёзы, по которым можно полазить. А ещё там есть огромный валун, на него тоже можно залезать. Конечно, если только умеючи! Под валуном живёт страшный тролль, Мадикен столько раз рассказывала о нём сестре, что Лисабет в него поверила, да и сама Мадикен, кажется, тоже слегка верит. Две берёзы да Камень троллей, и кругом – море одуванчиков.
Самое замечательное, что туда можно доплыть по реке. В Юнибаккене садишься в лодку, отчаливаешь от мостков, потом долго-долго плывёшь, огибая излучины и заводи, и вдруг видишь перед собой лужайку.
Не дождавшись, когда папа втащит лодку на берег, Мадикен и Лисабет выскакивают и – бегом к одуванчикам.
– И чем вы там полдня занимаетесь до самого вечера? – спросил однажды Аббе.
– Да тем, чем всегда занимаются на пикнике, – ответила Мадикен.
Аббе так ничего и не понял. Ведь Аббе не знал, что люди делают на пикнике. Мадикен могла бы рассказать, что на пикнике люди лазают на берёзку, купаются в реке, собирают одуванчики, играют, сидят на траве и едят бутерброды, что мама там играет на лютне, которую она всегда берёт с собой, что они вместе поют, а папа делает им свистульки, что Мадикен и Лисабет кувыркаются в траве, пьют лимонад и пляшут танец троллей вокруг огромного камня… И как это Аббе не знает, что люди делают на пикнике?
Когда они вернулись от фотографа, у Альвы уже была приготовлена корзинка со съестными припасами.
– Ну как? Удачно сфотографировались? – спрашивает Альва.
И мама ей отвечает, что сегодняшний снимок, наверное, получится таким, что от одного взгляда на него можно будет упасть в обморок, и рассказывает Альве, отчего так получилось.
– Надо же было такому случиться! – говорит Альва, обнимая Лисабет. – Какой дурак этот Линдквист! Но его можно понять, если он захотел забрать тебя, моё золотце!
– Меня-то да, а её он не захотел взять! – хвастается Лисабет, кивая на Мадикен.
Тогда Альва и её заключила в объятия.
– А вот я бы и нашу Мадикен тоже взяла! Потому что Мадикен – моя радость и моё солнышко, большая моя девочка! И не сомневайся, моя миленькая!
Но ехать на пикник Альва наотрез отказалась:
– Я лучше вздремну! Поспать – самое милое дело для такой сони, как я!
– И вовсе ты не соня! – возмущается Мадикен.
– Не соня ты, – говорит Лисабет. – Ты моя Альва!
Потом Мадикен и Лисабет немного поспорили о том, чья же всё-таки Альва, и наконец сели в лодку. А Альва осталась на мостках и помахала им на прощание. Рядом с ней стоял Сассо. Сассо уверен, что Альва – это его Альва, и поэтому он обязан за нею приглядывать и не может отлучиться, чтобы поехать на пикник.
Ну скажите – разве лужайка с одуванчиками не стала ещё красивее, чем была в прошлом году? Девочки не помнят, чтобы тогда было так много одуванчиков и чтобы берёзы были такими ярко-зелёными, как сейчас, и мама с ними соглашается. А папа говорит:
– Наверное, сюда упал с неба кусочек райского сада да так и остался навсегда рядом с выгоном Петруса Карлсона.
Мадикен очень понравилась папина мысль, что лужайка упала с неба из райского сада, и девочки решили после купания поиграть в Адама и Еву.
– Понимаешь, – объясняет Мадикен сестре, – ведь мы тогда обе будем голенькие. Только, чур, я буду Адамом…
– А я буду змеёй, – говорит Лисабет и принимается изображать змею.
– Ладно, потом увидим, как получится, – говорит Мадикен.
Она уже давно решила про себя, что Лисабет должна быть Евой, только на это она и годится. Зато Мадикен будет и Адамом, и змеёй. Одна берёза будет древом познания, Мадикен залезет на неё, обовьётся вокруг ветки и будет искушать Еву булочкой, потому что яблоки ещё не поспели.
Но сперва все идут купаться. Мадикен первая залезла в воду. Ах, какая же вода ласковая и прохладная, какая она прекрасная в этом году! Мадикен успела несколько раз сплавать до другого берега и обратно, прежде чем Лисабет с писком и визгом наконец окунулась. Папа плавает, посадив её себе на закорки, потому что Лисабет ещё не умеет плавать.
– А вот и умею! Я просто сейчас не хочу, – говорит Лисабет. – А на будущий год, может быть, захочу и поплаваю.
После купания выясняется, что Лисабет не желает изображать Еву в раю. Она вовсе не собирается во всём поддакивать сестре. Пускай не воображает, что может всегда командовать!