– Слушай, Мадикен! Как ты думаешь: если у нас опять заведутся вши, нас ещё раз к вам пустят?
– Да ну! – говорит Мадикен. – Вы можете приходить и без вшей. Хотите завтра?
Когда они вволю наигрались, их позвали на веранду и накормили котлетами с макаронами, а на сладкое дали крем из ягодного сока. Маттис так набросилась на еду, что Мии стало за неё стыдно. Увидев, что Маттис в третий раз потянулась за добавкой, Мия говорит:
– Неужели ты всё ещё голодная?!
– Ещё как наелась! – отвечает Маттис.
– Почему же ты всё ешь и ешь? – сердится Мия.
– Я – про запас! – объясняет Маттис.
Она до того наелась, что у неё закололо в боку и ей пришлось отставить тарелку.
А тут и Альва пришла и сказала:
– Ну уж теперь, я думаю, вы все сыты, а ваши вши сдохли.
Она забрала девочек на кухню, разложила на столе газету и стала вычёсывать им волосы. На газету так и посыпались мёртвые вши. Только у Лисабет ни одной не оказалось.
– Ведь я не такая грязнуля, как вы, – сказала Лисабет.
Затем Альва промыла им волосы душистым мылом, от которого пахло розами. И Мия и Маттис отправились домой, они были уже не вшивые и такие чистенькие, какими отродясь не бывали.
Мадикен проводила их до калитки.
– А без вшей ты завтра к нам придёшь? – спросила она Мию.
– Приду, если ты хочешь, – ответила Мия. – И Маттис, конечно, придёт.
Потом Мия взяла сестрёнку за руку, и они пошагали, как на ходульках. Их волосы пламенели огненно-рыжими кострами.
В это время папа шёл с работы и заметил эти развевающиеся костры. Мадикен рассказала ему про своих вшей и про все остальные радости, которые принёс с собой прошедший день.
Папа, проходя мимо забора Нильсонов, увидел дядю Нильсона, который проверял лисий капкан, и отдал ему газету для тёти Нильсон.
Мадикен висит у папы на руке и не отпускает ни на минуту. Хорошо, когда папа приходит домой!
– Какая мама добрая, что купила так много сабадиллового уксуса! – говорит Мадикен, и папа с ней соглашается:
– Да, наша мама всегда добрая!
Это слышит дядя Нильсон. Он кивает – значит, он тоже согласен:
– Верно! Благородная дама из Юнибаккена – добрая душа! Чего не скажешь о моём чучеле.
Мама сидит на веранде с вязаньем и ждёт папу. Мама тоже обрадовалась папиному приходу:
– Сегодня мы с тобой будем ужинать вдвоём. Мадикен и Лисабет уже поели.
Папа целует маму в щёчку.
– Здравствуй, благородная дама! – говорит папа. – Я слышал, что ты избавила от вшей двух бедных детишек. Пожалуй, об этом надо написать завтра в газете.
Мамины глаза становятся совсем чёрными. Она поднимается с плетёного кресла.
– Как тебе не совестно! – говорит она. И хотя папа сразу попросил прощения за свои глупые слова, было уже поздно. Мама молча уходит наверх в спальню. Мадикен знает – теперь мама будет себя жалеть. Только ей не совсем понятно, почему так получилось. Впрочем, Мадикен тоже готова рассердиться на папу за то, что всё так печально кончилось.
– Ну зачем ты так сказал? Объясни мне, что это значит?
– Ох, я и сам не знаю! – говорит папа. – Наверное, я тогда подумал, что, если поморили вшей у двух девочек, от этого мало что изменилось. Ведь на свете ещё так много недостатков, которые надо исправлять!
– Зря ты так сказал, не надо было, – строго говорит папе Мадикен.
Папа, Мадикен и Лисабет остались на веранде одни, без мамы. Им без мамы очень грустно.
«Ну почему такой хороший день и так печально закончился?» – думает Мадикен.
Альва входит на веранду с горячими биточками.
– Что тут у вас стряслось? – спрашивает она, поглядев на их унылые лица.
– Это я отмочил глупость, – говорит папа.
– Ну и очень глупо сделали! – говорит Альва и уносит биточки.
На кресле осталось лежать мамино вязанье. Папа подцепляет его указательным пальцем и долго разглядывает. Это крошечная шапочка. Ой, какая она малюсенькая! Даже на Лисабет не налезет.
– А для кого мама вяжет такую шапочку? – спрашивает Лисабет.
И тут папа сказал девочкам удивительную вещь:
– Для маленького братика, который должен родиться. А может быть, для сестрички. Уж не знаю, кто у нас будет.
И эту потрясающую новость он сообщил, как будто в ней нет ничего особенного!
– Неужели у нас будет братик?! – кричит Лисабет. – Пойдём скорей скажем маме, она обрадуется и будет опять весёлая.
Мадикен фыркает:
– Как ты не понимаешь! Она и так уже знает. Иначе зачем бы она стала вязать такую шапочку?