Родная моя, милая Мад! . . Мне доставляет невыразимое наслаждение писать те эти слова, звучащие в моем сердце чудесной музыкой. Как они подходят те, твоему имени! . . Жаль, что в нашем языке нет таких прекрасных слов. Но ничего- зато в нем есть много других хороших слов, и я скажу те их, Мад, когда мы наконец будем вдвоем, и буду говорить всю жизнь! Да и разве важно на каком языке их произносить? Главное, чтобы шли они из самой глубины сердца. . Как бы я хотел видеть твое лицо, когда читаешь эти строки! Не смеешься ли надо мной? Не считаешь ли, что это я вдали от родины так расчувствовался, ударился в сентиментальность? Ты не должна так думать, Мад. Надеюсь, ты знаешь мя настолько, чтобы не думать обо мне так. Я никогда не говорил те о своих чувствах, но не потому вовсе, что не находил для этого слов- они всегда были и есть в моем сердце. Я просто стеснялся гов. тебе их вслух. Да- да, представь се, что я- здоровенный взрослый дядя- и впрямь стес. тя- совсем еще дев! . . Смешно, да? . . Гордая моя недотрога! . . Знай: дороже и желаннее тя у мя на всем этом свете никого нет и не будет никогда! ! А обо всем остальном я скажу тебе потом, когда будем вместе, - у нас ведь еще целая жизнь впереди. Мад, надеюсь, ты простишь мне, что я все же нарушил данное те обещание. Возможно, ты узнаешь об эт раньше, чем дойдет эт письмо. Я имею в виду сват. Очень тя прошу не препятствовать ему. Я буду чувст. себя здесь гораздо спокойнее, если буду знать, что ты- моя невеста не только в моем сердце, но и перед людьми. . . ".
В конце Иб. сообщал, что ему с товарищами в ближайшее время предстоит переехать на др. объект и что сразу же по прибытии на новое место напишет ей, сообщит свой адрес и тогда будет с нетерпением ждать отв. . Мад. уткнулась лицом в письмо, ладонями прижимая драгоценные листки к пылающим щекам и вдыхая исходящий от них едва уловимый запах табака и еще чего- то незнакомого, далекого, и неск. мин. неподвижно сид. в такой позе. Потом любовно сложила листки, вложила в конверт и привычным, исконно жен. движением спрятала на груди. Ощутив прохладное прикосновение конверта, подумала о том, что его не так давно держали руки Иб. Эта мысль неожиданно взволновала так, словно в самом деле почув. прикос. его рук. Устыдившись этих своих непрошеных мыслей и вызванных ими смутных, волнующих ощущений, она со стыдливой поспешностью извлекла кон. и, пошарив вокруг глазами, спрятала в шифоньере под стопкой пост. белья, зная, что сюда никто, кроме нее, не заглянет. Вык. свет, она вновь забралась на диван и предалась размышлениям. Вспомнила прощ. встречу, теперь уже по- новому осмысливая каждый жест, каждое слово Иб, его взгляды. "Как хор. он думает обо мне, оказывается! Какие слова крас. написал! Так только в книгах да в кино гов. . Спрашиваешь: не смеюсь ли над твоими словами? Как можно над ними смеяться? Мне плакать хоч. от счас. . А вот то, что ты якобы стес. мя, и в самом деле смешно и неправда. Это я все время стес. тя. "Врослый дядя"! Скажешь тоже! . . Какой же ты дядя? Это вот тот, что кружит теперь надо мной ястребом- дейст. дядя. Ну ниче, теперь Абукар и тетя взялись за дело, так что все будет хор. . "
Эта мысль вернула ее к действительности. "Ва, Иб! Знал бы ты, как трудно мне здесь приходится! . . Ты просишь простить за то, что нар. обещание. А я столько перетерпела за пос. время, что теперь не прощаю те, что ты сделал это так поздно! Но в этом я те, конечно, никогда не признаюсь. . "Мад. рисовала в своем воображении предстоящую встречу с Иб, пытаясь представить его движения, жесты, слова, какими заговорит теперь, - ведь в письме он наговорил ей столько восторженных слов, что аж гол. закружилась. Не в силах больше сдерживать переполнявшие сердце чув, она взяла гармонь и негромко заиграла. Из- под пальцев лилась необыкновенно нежная, задушевная мелодия. Это пело само юное сердце дев, полное любовного томления, не совсем еще осознанного ею. Письмо Мад. не пок. даже Нат, от кот. до сих пор ниче не утаивала. Она же желала делать свидетелем третье лицо, даже если это задушевная под, боясь, что неизбежное в таком случае обсуждение письма оскорбит чув. Иб, нарушит сокровенную святость ее ответного чув.