Как мне представляется, обыватели в прежние времена приносили пользу, выступая в качестве хранителей незыблемости существующих истин. Действительно, следование старым истинам в течение одного, двух, а то и трёх периодов без обывателей было бы невозможно. Но тут же возникает вопрос: какова продолжительность одного периода? Поскольку это зависит от времени и места, определить для всех без исключения периодов, сколько они длятся, трудно. Если взять Японию, один период охватывает примерно десять лет. В этом случае уровень ущерба, который наносят обычные обыватели науке и искусству, обратно пропорционален старости истин, которые они хранят. Прекрасным примером этого правила может служить, например, то, что адепты бусидо не наносят ущерба прогрессу даже на уровне детских шалостей. Вот почему и в нынешнем литературном мире рядовые приверженцы гуманизма более тяжкое бремя для общества, чем приверженцы натурализма.
Идя как-то по одной из улиц района Усигомэ, я оказался у того места, где тянулась почерневшая ограда чьего-то особняка. Старая почерневшая ограда, готовая в любую минуту рухнуть. За ней густо, будто в обнимку, росли банановые деревья и сосны. Идя в одиночестве вдоль ограды, я ощущал лившийся оттуда запах душистой маслины. Мне показалось, что этот запах пропитал и банановые деревья, и сосны. Издали навстречу мне шла женщина. Когда она приблизилась, я понял, что уже где-то видел её. Разминувшись с ней, я напряг память, но никак не мог вспомнить, кто она. Мне она показалась очень изысканной. Выйдя вскоре на оживлённую улицу, я попал под дождь. И тут неожиданно вспомнил, где встретил эту женщину. Какой же я невоспитанный человек! Дней через пять, беседуя с Сэссаем, я узнал от него, что купленная во время одного из храмовых праздников душистая маслина, высаженная в фаянсовую хибати с проделанной в дне дыркой, зацвела. И тут я снова вспомнил повстречавшуюся мне женщину, но на этот раз у меня и в мыслях не было, что я невоспитанный человек.
Сэмюэл Батлер высказал такое мнение: «Мольер читал свои пьесы глупой старухе совсем не из желания узнать её мнение, а только для того, чтобы во время чтения самому обнаружить их недостатки. В этом случае лучшего слушателя, чем глупая старуха, не найти». Это мнение действительно имеет определённые основания. Возможно, аналогичную цель преследовал Бо Цзюйи, читая свои стихи глупой старухе. Но меня заинтересовало мнение Батлера не только потому, что его мнение имеет определённые основания, а потому, что если не быть человеком, имеющим творческий опыт, каким обладал Батлер, то его мнение не представится неопровержимым. Конечно, учёные и критики понимали, возможно, комедии Мольера, однако одного этого мало, чтобы мнение Батлера имело спрос. Чтобы глубоко проникнуть в их суть, необходимо постичь суть Мольера как человека и проникнуться к нему благодарностью. Письма Родена ценны тем, что в них много таких мест. «Если хочешь увидеть своего друга за две тысячи ри, должен сам приложить немало усилий, гласит пословица».