О жизни дикаря
Когда в детстве меня заставляли писать китайские стихи, я всегда брал за образец это четверостишие Ли Цзюлина. Сейчас я не считаю, что это какое-то выдающееся стихотворение, достойное привлечь внимание ребёнка. Я думаю, что, даже плетя шляпу из мисканта у громоздящихся вдали гор, он имел нечто похожее на банковскую книжку для получения пенсии. Но всё же Ли Цзюлин наслаждался безмятежным покоем, когда перед окном журчала вода, а он писал, присев у изголовья. Я от души завидую ему. Чтобы литературным трудом заработать на жизнь, мне приходится весь год работать не покладая рук. Я пишу до двух часов ночи, и когда наконец ложусь спать, меня поднимает стук в дверь – телеграмма, распоряжение редакции написать эссе для «Санди майнити».
Эссе (следование за кистью) – продукт покоя. Или уж по меньшей мере литературная форма, гордостью которой является то, что она продукт покоя. Хотя литераторов в старые времена было великое множество, среди них не найдётся ни одного безумца, который бы писал эссе, не испытывая полного покоя. Однако нынешние писатели (слова «нынешние писатели» обозначают очень узкий их слой: имеются в виду писатели, создавшие свои произведения после марта – апреля 1923 года) активно пишут эссе, даже не имея покоя. Слова «даже не имея» не совсем верны. Лучше сказать, что они на скорую руку пекут свои эссе именно для того, чтобы не иметь покоя.
Существующие эссе можно подразделить на четыре вида. Может быть, их и больше, но в моей голове после короткого пятичасового сна этой ночью как резон Д’этр возникло лишь четыре вида: во-первых, повествование о глубоких чувствах; во-вторых, запись необычного рассказа; в-третьих, попытка исследования; в-четвёртых, художественная миниатюра. Повествование о глубоких чувствах включает к тому же и определённую идею. Необычный рассказ представляет, разумеется, интерес, выходящий за рамки просто необычного рассказа. Что касается исследования, то, не прибегая к помощи науки, за него вообще браться нечего. Художественная миниатюра – тут тоже никаких пояснений не требуется.
Однако подобные эссе в дни большего или меньшего отсутствия покоя не пишутся свободно и раскрепощенно, хотя было бы неверно утверждать, что не могут писаться вообще. Возможно, поэтому в литературном мире время от времени появляются новые эссе. Что такое новые эссе? Это следование за кистью, лишённое определённой цели. Чистейший, без всяких примесей, вздор.
Если сомневаетесь, прочтите принадлежащие людям старого времени эссе «Разрозненные заметки о приливах и отливах» или «Заметки в доме, где разрывается сердце» и сравните их с большинством эссе, которые появятся в журналах в ближайшие месяцы. И сразу же ясно поймёте, насколько они бессвязны и неряшливы. К тому же авторы этих новых эссе не одни посредственности. Среди них есть люди талантливые, способные создавать доброкачественные пьесы и прозу (в качестве примера можно привести меня).
Эссе – продукт покоя, а покой – продукт благосостояния, поэтому, раньше чем обрести покой, нужно добиться благосостояния. Или стать выше благосостояния. Но на это нет никаких надежд. Следовательно, нет надежд и на появление настоящих новелл.
Ли Цзюлин сказал: «Не нужно вопросов о жизни дикаря». Однако, рассуждая об эссе, являющихся продуктом покоя, я не мог не коснуться жизни дикаря, не говоря уже о том, что не мог не касаться жизненных тягот. И, пользуясь случаем, решил назвать эти мои эссе «О жизни дикаря». Разумеется, я писал их, не дожидаясь, пока мной будет обретён покой. Если они окажутся в какой-то мере интересными, хотелось бы думать, что причиной этого является неординарность их автора. Если окажутся неинтересными, то хотелось бы думать, что в этом виновата эпоха, за что я ответственности не несу.
Муроо Сайсэй вернулся в Канадзаву всего два месяца назад.
– Так хотелось вернуться на родину. Ведь если человек, заболевший бери-бери, не ступит на родную землю, ему ни за что не вылечиться.
С этими словами он уехал. Болезненная любовь Муроо к керамике вошла в его плоть и кровь гораздо сильнее, чем у меня. Правда, я такой же бедный, как он, и не имею чайной посуды известных мастеров. Но коллекция Муроо собрана с большим вкусом. О Муроо Сайсэе говорят собранные им белые чайные чашки Корай, серые чашки Корацу. Хотя такое увлечение совершенно естественно, оно доступно далеко не всем.