– Отец зовёт, – сказала она и проворнее лани побежала во дворец.
Асихарасикоо, всё ещё улыбаясь, проводил её взглядом и вдруг заметил на месте, где лежала Сусэри-химэ, ещё один шарф, похожий на вчерашний.
Вечером Сусаноо велел Асихарасикоо идти за ним и остановился напротив пчельника.
Как и накануне, внутри было совсем темно, и только одним отличалась эта тьма – в ней поблёскивали многочисленные точки, словно драгоценные камни, скрытые в недрах земли.
Асихарасикоо, с подозрением поглядывая на яркие точки, терпеливо ждал, пока глаза привыкнут к темноте. Похожие на звёзды точки оказались глазами чудовищных змей, таких огромных, что они могли бы проглотить лошадь. Всё вокруг кишело змеями. Они свисали с потолка, обвивали стропила, лежали, свернувшись, на полу.
Асихарасикоо потянулся к поясу. Но что толку? Даже если он обнажит меч и разрубит одну змею, его тут же задушит другая. Одна змея уже подползла к нему по полу, другая, ещё больше, спускалась с балки к его плечу.
Дверь, конечно, заперта. За ней, верно, стоит убелённый сединами Сусаноо и, приложив ухо, с ехидной ухмылкой слушает, что происходит внутри. Асихарасикоо застыл на месте, крепко сжимая рукоятку меча. Змея, свернувшаяся у его ног громадным клубком, подняла голову ещё выше, намереваясь впиться ему в горло.
Вдруг Асихарасикоо осенило. Вчера, когда к нему роем летели пчёлы, он спасся, взмахнув шарфом Сусэри-химэ. Может, и тот, что она забыла на берегу, обладает волшебной силой? Он выхватил шарф и сделал три взмаха…
На следующее утро на скалистом берегу Сусаноо опять встретил Асихарасикоо, ещё более довольного, чем накануне.
– Ну, хорошо ли тебе спалось?
– Да, благодаря вам я хорошо выспался.
Сусаноо был в ярости. Он бросил на юношу злобный взгляд, но совладал с собой. Слова его прозвучали искренне:
– Что ж, хорошо. Давай тогда вместе поплаваем.
Они разделись донага и нырнули в бурное рассветное море. Сусаноо и в стране Такамагахара считался отменным пловцом. Асихарасикоо тоже плавал, как дельфин. Их головы, чёрная и белая, с одинаковыми причёсками мидзура, будто две чайки, быстро удалялись от отвесных скал берега.
Море вздымало волны, сея вокруг белоснежную пену. Сусаноо то и дело бросал на Асихарасикоо злобные взгляды, однако тот, нимало не смущаясь и не страшась самых высоких волн, плыл вперёд.
Понемногу он стал обгонять Сусаноо, а потом и вовсе скрылся из виду.
«А я хотел утопить его в море и избавиться от всех хлопот! – подумал раздосадованный Сусаноо и почувствовал, что не найдёт покоя, пока не убьёт Асихарасикоо. – Шельмец! Пусть его сожрут крокодилы!»
Тут Асихарасикоо легко, будто и сам был крокодилом, подплыл к Сусаноо.
– Желаете ещё поплавать? – покачиваясь на волнах, спросил он с неизменной улыбкой на лице. Однако Сусаноо, при всём своём упрямстве, больше плавать не хотел…
В тот же день после полудня Сусаноо взял с собой Асихарасикоо в западную часть острова охотиться на зайцев и лисиц.
Они забрались на невысокую скалу у края равнины. На сколько хватало глаз, перед ними простиралась равнина, покрытая сухими травами, по которым шли волны от ветра. Сусаноо помолчал, любуясь этой картиной, а потом вынул из колчана стрелу и обернулся к Асихарасикоо.
– Ветер немного мешает, но всё же давай посмотрим, чья стрела улетит дальше.
– Хорошо, давайте.
Очевидно, в стрельбе из лука Асихарасикоо тоже чувствовал себя уверенно.
– Готов? Стреляем одновременно!
Соперники встали рядом, изо всех сил натянули тетивы на луках и выпустили стрелы. Они взлетели пологой дугой над колышущейся равниной, затем сверкнули на солнце и, подхваченные ветром, разом скрылись из виду.
– Чья же взяла?
– Трудно сказать. Давайте попробуем ещё раз.
Сусаноо, нахмурив брови, покачал головой.
– Сколько ни пробуй, всё едино. Лучше, не в службу, а в дружбу, сбегай за моей стрелой. Она из страны Такамагахара, лакированная, и очень мне дорога.
Асихарасикоо послушно нырнул в высокую, шумевшую на ветру сухую траву. Как только тот пропал с глаз, Сусаноо вынул из мешочка на поясе кремень и огниво и поджёг сухой терновник у скалы.
Мгновение – и над бесцветным пламенем поднялись клубы чёрного дыма. Под ними громко трещал терновник и побеги бамбука.
– На этот раз ему конец!
Сусаноо стоял на высокой скале и хищно усмехался.
Огонь полз всё дальше. Птицы с жалобными криками взлетали в красно-чёрное небо, но, теряясь в клубах дыма, тут же падали обратно на землю. Издали казалось, будто с деревьев опадают бесчисленные плоды, сметённые внезапной бурей.