– На этот раз ему конец! – И хотя Сусаноо удовлетворённо вздохнул, на него нахлынуло смутное чувство грусти.
Вечером того же дня довольный победой Сусаноо стоял у ворот дворца, скрестив на груди руки, и глядел в небо, по которому всё ещё плыли клубы дыма. Сусэри-химэ подошла, чтобы позвать его к ужину. В сумерках выделялось белое траурное одеяние – она будто хоронила близкого родственника.
При виде печальной Сусэри-химэ Сусаноо вдруг захотелось уязвить её.
– Посмотри-ка на небо. Этот Асихарасикоо теперь…
– Я знаю.
Сусэри-химэ стояла, опустив взгляд.
– Вот как? Верно, грустишь о нём?
– Да, очень. Даже если бы погибли вы, отец, я грустила бы меньше.
Сусаноо изменился в лице и злобно взглянул на дочь, но отчего-то не смог покарать её за дерзость.
– Если тебе грустно, можешь его оплакать. – Он резко повернулся и размашистым шагом пошёл во дворец. – В другой раз и слушать бы ничего не стал, просто побил…
После его ухода Сусэри-химэ некоторое время смотрела глазами, полными слёз, в темнеющее вечернее небо, а потом, опустив голову, побрела назад.
В ту ночь Сусаноо никак не мог уснуть. Смерть Асихарасикоо почему-то отравляла его душу.
– Сколько раз я хотел его убить! Откуда же вдруг это странное чувство…
Он всё ворочался на пахнущей травой циновке. Однако сон, как назло, не шёл.
Тем временем над тёмным морем уже разливался холодный рассвет.
Наутро, когда солнце уже полностью озарило море, так и не сомкнувший ночью глаз Сусаноо, щурясь от яркого света, вышел из дому. На ступеньках дворца рядом с Сусэри-химэ сидел Асихарасикоо, и молодые люди о чём-то весело болтали.
Завидев Сусаноо, они испугались, но Асихарасикоо вскочил на ноги и протянул лакированную стрелу.
– К счастью, мне удалось её отыскать.
Сусаноо не мог оправиться от изумления. Увидев Асихарасикоо живым и невредимым, он отчего-то почувствовал радость.
– А ты, я гляжу, целёхонек?
– Да, меня спас случай. Пожар настиг меня, как раз когда я подобрал эту стрелу. Я помчался сквозь дым прочь от огня, но как ни бежал, не мог обогнать пламя, которое раздувал западный ветер. – Асихарасикоо на мгновение прервал рассказ и улыбнулся слушавшим его отцу и дочери. – Я уж решил, что сгорю заживо, но тут земля у меня под ногами разверзлась и я упал в большую пещеру. Сначала вокруг было темно, а когда загорелась сухая трава по краям, пламя осветило пещеру до самого дна, и я увидел множество полевых мышей. Их было столько, что под ними скрывалась земля…
– Мыши, значит? Вам несказанно повезло. А вдруг бы там оказались змеи…
В глазах Сусэри-химэ сверкали слёзы, а на губах играла улыбка.
– С мышами тоже шутить не стоит. Видите, на стреле нет оперения? Это мыши сгрызли. К счастью, пожар прошёл над той пещерой.
Слушая эту историю, Сусаноо снова почувствовал, как растёт в нём ненависть к удачливому юноше. И ещё почувствовал, что, коль скоро он решил убить пришельца, гордость воина, не знавшего поражений, не даст ему отступиться от задуманного.
– Ясно, тебе повезло. Впрочем, удача, что ветер: неизвестно, когда изменит направление… Хотя о чём тут теперь рассуждать. А теперь пойдём во дворец, поищи-ка мне в голове.
Асихарасикоо и Сусэри-химэ неохотно последовали за ним в зал, залитый солнцем.
Сусаноо, недовольный и раздосадованный, сел, скрестив ноги, посреди зала и распустил волосы. Цветом они напоминали сухой камыш и были длинные, словно река.
– Вши у меня непростые.
Не обратив внимания на эти слова, Асихарасикоо принялся расчёсывать седые волосы Сусаноо, намереваясь давить насекомых, но тут увидел, что у корней волос копошатся огромные ядовитые сколопендры.
Асихарасикоо растерялся. Тогда стоявшая рядом Сусэри-химэ незаметно подсунула ему пригоршню красной глины и плодов дерева муку. Асихарасикоо стал разгрызать плоды, смешивая их во рту с глиной и выплёвывая на пол, словно убитых сколопендр.
Тем временем Сусаноо, измученный бессонницей, незаметно задремал.
Ему снилось, что он, изгнанный из страны Такамагахара, поднимается в гору по крутой тропе, в кровь сбивая ноги о камни. Папоротник между скалами, крики воронов, холодное, стального цвета небо – всё вокруг было мрачным.
– Чем я провинился? Я сильнее их. Разве преступно быть сильнее? Это они виноваты, завистливые подлецы, недостойные зваться мужчинами.
Так возмущённый Сусаноо продолжает свой путь. И вот на дороге, на большой скале, похожей на черепаший панцирь, стоит зеркало в белой оправе с шестью колокольчиками. Он подходит и заглядывает в зеркало. Оттуда смотрит на него молодое лицо. Однако это лицо не его, а Асихарасикоо, которого он столько раз пытался убить…