Торговец орехами. Нет, не тэнгу, а лисица-кицунэ.
Торговец маслом. Так ведь тэнгу умеет Буддой прикинуться…
Торговец орехами. Не только тэнгу – лисам тоже такое под силу.
Нищий. Улучу минутку и стяну немного каштанов да суну в мешок для подаяний…
Молодая монахиня. Ох, смотрите, куры на крышу забрались – гонга, видимо, испугались…
Монах-вельможа. О, будда Амида, отзовись! Отзовись!
Рыбак. Принесла же тебя нелёгкая! Один шум от тебя!
Его товарищ. А что это там? Гляди-ка, хромой нищий побежал.
Дама-путешественница под длинной вуалью. Ах, до чего же я утомилась! Даже нищему завидую!
Её слуга, несущий багаж. Вот перейдём мостик, а за ним сразу город.
Рыбак. Заглянуть бы хоть разочек под вуаль…
Его товарищ. Ну-ка не зевай, у нас всю наживку рыбы пообкусывали…
Монах-вельможа. О, будда Амида! Отзовись! Отзовись!..
Ворона. Карр! Карр!
Женщина, сажающая в поле рассаду. «Ах, кукушка! Как насмешка твой крик, когда я в поле тружусь…»
Её подруга. Какой смешной монах, а?
Ворона. Карр!.. Карр!..
Монах-вельможа. О, будда Амида, отзовись! Отзовись!
На некоторое время все стихают.
Лишь ветер шелестит в соснах.
Монах-вельможа. О, будда Амида! Отзовись! Отзовись!
Снова шум ветра в соснах.
Старый монах. Досточтимый!.. Досточтимый!
Монах-вельможа. Ты звал меня?
Старый монах. Звал. Куда путь держите?
Монах-вельможа. На запад держу.
Старый монах. Так ведь на западе море.
Монах-вельможа. Что ж, море мне не помеха. Буду идти на запад, пока не узрею будду Амиду.
Старый монах. Что за странные речи! Неужто вы всерьёз полагаете, что смертный может лицезреть будду Амиду?
Монах-вельможа. А иначе зачем мне взывать к нему так громко? Ради этого я мир оставил.
Старый монах. Может, и другие причины были?
Монах-вельможа. Нет, не было. Только, возвращаясь третьего дня с охоты, услыхал я наставления одного проповедника. Вслушался в его слова, и меня как молнией поразило – грешник, даже самый презренный, нарушивший все священные обеты, если только обратит свои помыслы к Будде и предастся ему всей душою, обретёт вечную жизнь и избавится от мирских страданий. Тут меня охватила такая любовь к будде Амиде, что кровь забурлила в жилах.
Старый монах. И что же тот проповедник?
Монах-вельможа. Я толкнул его, повалил на землю…
Старый монах. Что? На землю повалил?..
Монах-вельможа. Потом выхватил меч из ножен, приставил ему к груди и потребовал назвать место, где обитает будда Амида.
Старый монах. Вот так манеры у вас!.. Проповедник, верно, растерялся.
Монах-вельможа. Он, глядя на меня, жалобно пробормотал: «Запад… запад…» Что ж, не время для досужей болтовни, сумерки уж спускаются. Нельзя терять ни минуты пути, это грех перед буддой Амидой… О, будда Амида, отзовись!.. Отзовись!..
Старый монах. Что за безумца я повстречал… Пойду-ка и я своей дорогой.
В третий раз прошумел ветер в соснах.
Доносится глухой рокот волн.
Монах-вельможа. О, будда Амида, отзовись!.. Отзовись!..
Рокот волн. Время от времени слышны крики чаек.
Монах-вельможа. О, будда Амида, отзовись! Отзовись!.. Какой пустынный берег, нет даже лодок. Одни лишь волны. Может, за ними и лежит страна, где родился будда Амида… Будь я птицей-бакланом, вмиг бы туда добрался… Но если верить тому проповеднику, милосердие и доброта Будды бесконечны. Значит, не может он не откликнуться, если взывать к нему прилежно и громко… Стану же звать его, сколько достанет сил, до самой смерти. Вот удача – сухая сосна с раздвоенной вершиной и раскидистыми ветвями. Заберусь-ка на её вершину… О, будда Амида, отзовись! Отзовись!
Снова рокот волн.
Старый монах. Вот уж седьмой день с тех пор, как повстречал я того умалишённого. Он говорил, что хочет своими глазами увидеть будду Амиду… Куда он делся? Ох, уж не человек ли на верхушке той сосны… Конечно, это он, тот монах. Ваше святейшество!.. Молчит. Ясное дело. Он мёртв. Умер от голода, бедняга, ведь даже сумы для подаяния он при себе не имел.
В третий раз слышится рокот волн.
Старый монах. Нельзя оставлять его на дереве, не то вороны поживятся. Всё заранее предопределено в нашем мире. Надо его похоронить… Ох, что это? В устах мертвеца вырос белоснежный лотос! Какой дивный аромат! Значит, тот, кого я счёл безумцем, оказался блаженным праведником? А я, того не ведая, обращался с ним непочтительно – сколь же велик мой грех!.. Да славится имя твоё, будда Амида! Да славится имя твоё, будда Амида!.. Да славится имя твоё, будда Амида!