Р. S. Эту повесть я собираюсь продолжить и увеличить раза в три или четыре. К тому, что я представляю на суд читателей сегодня, не совсем подходит название «Половина жизни Дайдодзи Синскэ», но никакого другого я придумать не смог, поэтому пришлось воспользоваться этим. Был бы счастлив, если бы читатели согласились рассматривать этот опус как первую часть повести «Половина жизни Дайдодзи Синскэ».
Хунаньский веер
За исключением Сунь Ятсена, родившегося в Кантоне, все известные китайские революционеры – Хуан Син, Цай Э, Сун Цзяожэнь и другие – были родом из Хунани. Конечно, их мятежный настрой, вероятно, объясняется влиянием Цзэн Гофаня и Чжан Чжидуна. Однако, чтобы понять степень этого влияния, нужно учитывать и несгибаемую волю самих жителей Хунани. Во время поездки по тамошним местам мне довелось стать свидетелем небольшого происшествия, словно сошедшего со страниц какого-нибудь романа. Возможно, этот случай также поможет вам понять, что представляет собой горячий характер хунаньцев.
16 мая 1921 года около четырёх часов дня пароход «Юаньцзян» со мною на борту пришвартовался в порту Чанша.
За несколько минут до этого я стоял, опершись на перила палубы, и смотрел, как к левому борту приближается столица Хунани. Город Чанша, вздымавший белые стены и черепичные крыши на фоне высоких гор, упиравшихся в пасмурное небо, производил ещё более унылое впечатление, чем я ожидал. Особенно у пристани, где теснились новые европейские дома из красного кирпича и зелёные ивы, эта местность походила на район Иида-гаси в Токио. Я уже успел разочароваться в городах, стоящих на берегах Янцзы, и был заранее уверен, что и в Чанше, кроме свиней, смотреть будет не на что. Однако город имел столь невзрачный вид, что я испытывал чувство, близкое к отчаянию.
«Юаньцзян», будто ведомый рукой судьбы, медленно шёл к пристани. Голубая полоска воды, отделявшая корабль от берега, понемногу сужалась. Вдруг чумазый китаец, держа на плече что-то вроде коромысла с несколькими корзинами, перепрыгнул с палубы на причал. Его ловкости позавидовал бы любой кузнечик. Не успел я и глазом моргнуть, как ещё один китаец с коромыслом перемахнул через воду достойным восхищения прыжком. За ним последовали ещё двое, пятеро, восемь человек – и вот уже вся пристань заполнена множеством прыгучих китайцев. Тем временем пароход отдал швартовы и теперь высился белой громадиной над красными кирпичными домами и зелёными ивами.
Я наконец оторвался от перил и стал искать глазами господина Б., который служил в той же фирме, что и я. Он жил в Чанше уже шесть лет и должен был меня встретить, однако его не было видно: только китайцы, и стар и млад, сновали вверх-вниз по трапу. Они толкались и что-то друг другу кричали. Один пожилой господин, спускаясь, то и дело оборачивался и награждал ударом шедшего позади него носильщика. Я уже давно путешествовал по Янцзы, так что не нашёл ничего необычного в этом зрелище. Впрочем, благодарности к Янцзы я за это не испытывал.
Чувствуя нарастающее раздражение, я снова подошёл к перилам и стал всматриваться в лица людей, суетящихся на пристани. Я не видел ни Б., ни других японцев, но по другую сторону пристани – там, под ветвями густой ивы – увидел красивую китаянку. В светло-голубом летнем наряде, с каким-то медальоном на груди она выглядела совсем ребёнком. Наверное, потому она и привлекла мой взгляд. С улыбкой на ярко накрашенных малиновых губах она смотрела вверх, на высокую палубу парохода, и взмахивала полураскрытым веером, словно подавая кому-то знаки.
– Эй, повернись!
Я удивлённо обернулся. Я и не заметил, как позади меня возник китаец в серой накидке. Всем своим видом он выражал радушие. Я не сразу понял, кто это, но, вглядевшись в его лицо, узнал – в основном по едва заметным бровям – своего старого приятеля.
– Как ты здесь оказался? Ах да, ты ведь родом из Хунани…
– Да, я здесь обретаюсь.
Тань Юннянь одновременно со мной выпустился из колледжа и поступил на медицинский факультет университета, будучи одним из самых одарённых студентов-иностранцев.
– Ты пришёл кого-то встречать?
– Да, встречать… Как думаешь, кого?
– Неужто меня?
Тань Юннянь растянул губы в улыбке, отчего лицо его стало похоже на маску шута хёттоко.
– Да, тебя я и встречаю! Господин Б. несколько дней назад подхватил малярию.
– Значит, это он тебя прислал?