Казалось, что в тот момент она чувствовала себя неспособной на подлинные отношения с мужчинами и просто не хотела ждать и снова откладывать рождение ребенка. Мадонна — очень нетерпеливая женщина, и это может подтвердить каждый, кто ее знает. После Тони Уорда она очень высоко подняла планку, которую должен преодолеть мужчина, желающий занять место в ее жизни. С этой задачей не справился никто. Но она захотела иметь ребенка, а идеальные отношения можно было отложить на потом.
Во время приездов Карлоса Леона в Аргентину они с Мадонной редко ночевали в одной спальне, что дало сплетникам пищу для слухов относительно характера их отношений. Тогда никто не знал, что с момента начала съемок «Эвиты» Мадонну мучили кошмары. «Меня постоянно кто-то преследовал, ловил и терзал, — вспоминала Мадонна позднее. — Эти сны преследовали меня каждую ночь. Я просыпалась в холодном поту». Мадонна спала в большой спальне, а Карлос — в комнате для гостей. Довольно часто они начинали ночь вместе, а потом Карлос перебирался в маленькую комнату.
Услышав сердцебиение своего ребенка, Мадонна задумалась о будущем фильма. Что делать с «Эвитой»? Доктор сообщил ей, что она на десятой неделе. Мадонна поняла, что нормально выглядеть она будет еще недель семь. Но большая часть танцевальных номеров была отложена на последний этап съемок. «Разумеется, они могли бы пригласить дублершу для танцевальных номеров, — говорила Мадонна, — но сама мысль о том, что меня кто-то заменит, была мне отвратительна».
Пытаясь разобраться в собственных чувствах и планах, Мадонна сообщила новость только самым близким — своему тренеру, помощнику и отцу ребенка, Карлосу Леону. Сестрам она ничего не сказала, остались в неведении и друзья. «Я ничего не стыдилась», — говорила Мадонна. Больше всего она боялась, что обо всем разнюхают журналисты желтой прессы. Она знала, что сообщение о ее внебрачной беременности станет сенсацией и превратит ее жизнь в настоящий ад. «Они всюду разошлют своих фотографов и операторов, чтобы меня терзать, — говорила она, — и мне не удастся спокойно закончить фильм».
Когда она поняла, что ей придется все рассказать Алану Паркеру, Мадонна решила сделать это по телефону.
«Присядь, Алан, — сказала она вместо приветствия. — Я беременна».
«Какой срок? — спросил пораженный Паркер. — Я имею в виду, когда все это случится?»
Финальная гонка
Алан Паркер пытался не паниковать, но, как он признавался впоследствии, он сразу же начал рассчитывать, сколько недель съемок у него осталось для завершения своего грандиозного фильма, сколько недель его звезда будет оставаться стройной и красивой. Ему ничего не оставалось, как только поздравить Мадонну и согласиться с тем, что нужно подождать и посмотреть, что случится дальше. Они договорились держать беременность Мадонны в тайне из страха перед тем, что реакция прессы сделает завершение съемок невозможным. Мадонна впоследствии вспоминала, что она чувствовала себя девочкой-подростком, скрывающей от строгих родителей свою беременность.
Очень скоро члены съемочной группы заметили, что режиссер кардинальным образом изменил план съемок, особенно в отношении танцевальных номеров. «Если бы я рассказала, они бы решили, что я сошла с ума», — говорила Мадонна. У них с Паркером не было выбора — им пришлось посвятить в свою тайну одного из продюсеров. Но от друзей и коллег Мадонна по-прежнему таилась. Чем меньше людей знало о ее положении, тем надежнее можно было сохранить тайну. «Я чувствовала, что у нас началась отчаянная гонка, — рассказывала Мадонна. — Как мне удалось так удачно позировать для рекламных фотографий, когда я не влезала ни в один из своих костюмов?»
В своем номере Мадонна предавалась печальным мыслям. Беременность должна была бы радовать ее, но почему-то так не получалось. Мадонна чувствовала, что она может погубить все то, над чем и она сама, и остальные члены съемочной группы так напряженно трудились. Успех этого фильма был чрезвычайно важен для всех. «Все, чего я хочу, — это всего лишь немного покоя, — говорила Мадонна сама себе. — Неужели я прошу слишком многого?»