«Мадонну постоянно изображали наглой, бесстыдной и резкой, — написал журналист Джонатан Аллен, взяв у певицы интервью. — Но я понял, что все это неправда. Она с большим энтузиазмом относится к материнству, она счастлива, что ей удалось сыграть Эву Перон, и совершенно не знает, что делать дальше. Я всегда слышал, что Мадонна чрезвычайно самоуверенна. Передо мной же появилась удивительно уязвимая и хрупкая женщина».
В одной журнальной статье Мадонна писала: «Когда я начала серьезно задумываться о материнстве и о воспитании ребенка, многие люди, которые раньше казались мне интересными и забавными, перестали выглядеть в моих глазах такими забавными и интересными. Я проделала большую эмоциональную работу, и теперь у меня стало гораздо меньше друзей».
Первые четыре недели после рождения Лурдес Мадонна заботилась о ней, позабросив все остальные дела. Она кормила дочь грудью. Затем она постепенно стала возвращаться к работе, много времени проводила за столом и вела длинные телефонные переговоры, стараясь войти в курс дел своей звукозаписывающей компании. «Это было настоящим испытанием, — вспоминала Мадонна. — Я составляла список и отмечала, что уже сделано. Масса дел оставалась не сделанной, но это было неважно».
Мадонна послала приглашение своему отцу и его жене. Тони и Джоан прилетели в Лос-Анджелес взглянуть на внучку. Это было замечательное время. Если между Мадонной и ее отцом и мачехой еще и оставались какие-то разногласия, в тот момент их никто не замечал. Другие члены семьи Чикконе, а также семьи Леон тоже прибыли в дом Мадонны, чтобы отметить рождение Лурдес. Тони очень подружился с Карлосом. Друзья слышали, что он пытался убедить Карлоса жениться на его дочери. «Папа, прекрати, пожалуйста, — со смехом сказала Мадонна. На ней были полувоенные брюки и белая футболка, под которой был заметен бюстгальтер. — Карлос делает то, что хочет. Если он захочет жениться на мне, он женится». Разумеется, решение о том, быть или не быть Мадонне замужней женщиной, принимать должен был уж никак не Карлос Леон.
Через месяц после рождения дочери Мадонна снова стала задумываться о будущем — и о предстоящей в декабре премьере «Эвиты». Суперзвезда, чей рост составлял 5 футов 4 дюйма, встала на весы и обнаружила, что весит 140 фунтов. Она принялась судорожно бегать по лос-анджелесскому парку Гриффита, пытаясь побыстрее похудеть до желанных 115 фунтов к премьере. Последующие недели Мадонна провела на строгой диете, занимаясь физическими упражнениями. В начале декабря она была в отличной форме.
Незадолго до рождения Лурдес Мадонна продала свое огромное поместье, ранее принадлежавшее знаменитому гангстеру Багси Зигелю, за шесть с половиной миллионов долларов. Мадонна утверждала, что этот дом проклят и что она не хочет жить в нем с ребенком. Она выставила на продажу и свой дом на Манхэттене, который оценили в семь миллионов. Перед рождением дочери Мадонна купила очаровательный дом за 2,7 миллиона долларов в районе Лос-Фелис. Дом был построен в двадцатых годах в средиземноморском стиле. В нем было три спальни, а также небольшой коттедж с двумя спальнями. Дом располагался всего на двух акрах земли. Мадонна проводила время в нем или в своем огромном поместье в Майами.
«Эвита»: фильм и саундтрек
После модной рекламной кампании наконец-то состоялась премьера «Эвиты». Это произошло в декабре 1996 года в Лос-Анджелесе. Мадонна пришла на премьеру с Карлосом Леоном. На певице было желтое платье в стиле Эвы Перон от Диона Гальяно, шляпа с перьями и вуалью и сексуальные туфли. Уверенную и сияющую Мадонну окружали телохранители.
Ее явление вызвало бурю восторгов у поклонников, которых у кинотеатра набралось более двух тысяч человек. Мадонна искренне наслаждалась сверканием вспышек и криками журналистов, безуспешно пытавшихся привлечь ее внимание. Она ослепительно улыбалась, махала своим поклонникам, позировала перед фотокамерами и отвечала на вопросы журналистов.
«Да, это было очень забавно», — сказала она одному репортеру.