Казненных отвезли в Пустоши. Что касалось Гердинии, то барону доложили: от тела женщины не осталось ничего, и даже кости нашлось кому разгрызть и переварить.
С трупом мужчины подобный фокус не прошел — зубы и когти обламывались об окоченевшую плоть.
Огромный пустынный варан схватил тело и унес в логово почти к самому Очагу. Там он пытался грызть добычу, но только искрошил зубы. Разочаровавшись, рептилия с трудом избавилась от бесполезного груза и отправилась на новую охоту.
Оттуда ей вернуться не удалось, нашелся хищник покрупнее.
Обрубок тела бывшего императора, замороженный стазис-полем, провалялся в центре Пустошей еще месяц.
Когда отпущенный срок истек, тело вышло из стазиса.
Глава 58. Оставленный сдохнуть
Мысли увязли в одной и той же картинке: вот кричит сестра, а вот барон с окровавленным лицом тянется рукой, в которой что-то блестит. Какой-то кристалл.
В следующее мгновение Лука вдруг оказался в пекле под ослепляющим солнцем, попытался закрыть глаза, но не смог. Они высохли.
Еще через миг сигналы пронеслись по нервным окончаниям, достигли пробуждающегося мозга, и Лука заорал — тело пронзила невыносимая боль, от которой он отвык за время жизни с метаморфизмом. Однако из обезвоженной глотки вырвался лишь сиплый хрип. Лука попробовал подняться, и его настигла настоящая боль — настолько выше порога, что инстинкт самосохранения отключил сознание.
Сколько прошло времени, пока он очнулся, сказать трудно. Может, час, может, сутки, но разлепив глаза и подняв наконец распухшие, непослушные веки, он обнаружил, что жара немного смягчилась, а небо, еще недавно желтое, налилось голубизной. Солнечный диск покраснел и опустился ниже, но все еще лил на пустыню давящий, пульсирующий жар.
Не в силах терпеть ноющую боль во всем теле, особенно в конечностях, Лука застонал и снова не услышал себя. Песок забился в глазницы, и невозможно было даже поднять руку, чтобы протереть их. Он сомкнул веки. Сквозь кровавую тьму проявились блеклые буквы. Затуманенным рассудком он сообразил, что это логи.
Зафиксирован сбой обращения к памяти.
Зафиксирован зацикленный временной отрезок: 0,1 секунды.
Анализ…
Зафиксирован сбой обращения к памяти.
Зафиксирован зацикленный временной отрезок: 0,1 секунды.
Анализ…
Зафиксирован сбой обращения к памяти.
Зафиксирован зацикленный временной отрезок: 0,1 секунды.
Анализ…
Одни и те же строчки, повторяясь, бежали вверх, а буквы сливались, напоминая капли дождя на стекле. Зеленые капли дождя на стекле ночью.
Дикая боль не утихала. Напротив, она набирала силу. Перед тем как снова потерять сознание, Лука открыл глаза и увидел, что у него нет ног. Только две культи по колено. Кровь хлестала из ран тугими струйками, а способность молчала.
Очнулся он от пронизывающего холода. Наверху растянулось черное, усеянное мириадами звезд безбрежное небо. Стуча зубами, Лука заелозил, пытаясь закопаться в еще теплый колючий песок.
Какая-то чешуйчатая зверушка размером с собаку громко урчала, пытаясь грызть торчащую из бедра кость. Лука запаниковал и машинально отдал приказ.
Из обрубка ноги к зверю выбросились красные нити и впились в морду падальщика. Тот взвизгнул и попытался отпрянуть, но нити потащили его к ноге. Рептилия заработала лапами, вырываясь, уперлась в кость, но ее конечности увязли и стали погружаться в тело Луки. Тварь пронзительно заверещала. Охотник стал добычей.
Отказываясь смотреть на тошнотворное поглощение рептилии, Маджуро погрузился в логи.
За время отключки произошло многое. Интерфейс странника закончил перезагрузку, как только цикл временного отрезка прервался. Обнаружив многочисленные повреждения тела, он остановил кровотечение — более того, собрал пролитое и вернул в организм. Правда, пришлось полностью переработать свернувшуюся кровь.
Самой большой проблемой стало обезвоживание. Частично ее удалось решить за счет поглощенной рептилии, но человеческое тело слишком хрупко и неэффективно, чтобы сохранять жизнедеятельность в такой среде и с такими исходными данными.
Новая среда обитания была крайне агрессивна: жесткая радиация, палящее солнце, хищные плотоядные, отсутствие воды. Сложностей добавляли ампутированные конечности и штрафы Колеса. Одна за другой гибли клетки, и способность не справлялась — лучевая болезнь, проклятие Двурогого, набирала обороты, каскадно поражая орган за органом, и если бы не огромные запасы жира, бешено расходуемого на обновление тканей, даже метаморфизм не сохранил бы жизнь Луки.