– И того же ты хочешь от меня?
– Это желание Уны, а не моё, – признался Фабрицио. – Я сейчас выступаю как ее агент. А Уна желает получить все полномочия для взаимодействия с внешними мирами и для ведения войны против Протектората. Ей это нужно, после той злополучной победы у Сурат сестра больше не хочет выполнять чьи-то приказы до своей тщательной оценки рисков.
Алазар поморщился, Сурат скорее всего был ошибкой. Причем ошибкой лично Императора, он помнил совещание перед отправкой туда флота. Все советники Императора сомневались, часть боялась грядущего противостояния с флотом Протектората, часть не верила, что флот своими квазарами сможет добиться чего-то похожего на успех. А казначей и канцлер вообще предлагали дипломатическое решение проблемы миротворцев. Единственным кто сразу поддержал Императора был Борсо Гонсало, но тот известный подхалим. Остальных Император тогда либо переубедил, либо попросту заставил делать по своему, как маэстро Адмирала. Ну а Уну он тогда попросту обманул, девушка в тот момент еще слепо верила каждому его слову. Больше нет. Теперь Наследница созрела для своей игры. А вот стоит ли ему её поддержать? Алазар догадывался о дальнейших планах Императора и они явно Уне не понравятся. А вот сможет ли Уна создать альтернативный план? Вернее сможет ли его создать маэстро Адмирал…
Он оглядел остальных детей. Джеронимо хмурился, этот считает любое движение против Императора изменой. Летиция смотрит с прищуром, строит из себя легкомысленную красотку, пустышку, но на деле это хитрая лисица. Ленивая конечно, и привыкшая жить за счет других. Амелия полностью на стороне Уны как и младшие, и разумеется как и Симона.
– Хорошо, я не буду ей препятствовать. Но надеюсь Уна ограничится только этим. Сейчас нам нужна сплоченность, а не грызня за власть.
Два дня спустя. Императорский дворец.
Маэстро Колонна широким шагом вошел в тронный зал. Борсо сразу заметил исходящую от него лютую злобу. Массимо Колонна едва сдерживал бешенство и генерал-губернатор догадывался о причине. Хоть и не имел никакого права голоса в Великом Собрании. Но дамы исправно докладывали ему обо всем происходящем в столице.
– Мы теряем власть, – коротко объявил Императору главнокомандующий штурмовыми легионами. – Четыре пятых из шестисот семейств против нас, они требуют назначить девчонку твоей соправительницей.
– Народ напуган, – произнес Сфорца, – к нам идет чертова куча этих линейных кораблей Протектората. Не удивительно что поддержка оппозиции возросла.
– Оппозиция переметнулась к Эсте, Медичи и Орсини, а они хотят видеть на вашем месте девчонку. Мой Император, мы должны как-то реагировать.
Император молчал, в последнее время он стал делать это все чаще. Борсо чувствовал, что его повелитель сильно сдал. И это он еще не знает о предсказаниях Лилианы Чибо. Борсо засекретил сообщение сына, так глубоко как только смог. И пока оппозиция не станет жонглировать этим обоюдоострым ножом, сам Борсо собирался молчать и не сообщать вообще никому.
– Массимо, – решился возразить гиганту Борсо, – пойми мы сейчас ничего не можем против них предпринять. Пока эта армада не дошла нам нужно единство нации. Поэтому нам придется уступать оппозиции. Без Уны и без флота мы просто обречены.
– Я зря настаивал на этом вторжении в Сурат, – тихо донесся голос сверху.
– Мой Император, я лично допрашивал пленных и читал архивы с их флагмана. Вы все сделали правильно, они все равно бы напали и нам все равно бы пришлось сражаться с этой так называемой миротворческой эскадрой. Если не на Сурат, то на Кучан-Кули.
– И там бы пришлось сражаться в куда менее выгодной позиции, – поддержал генерал-губернатора Амадео Сфорца.
– Я тоже полагаю, что эта война была неизбежна, – произнес Макиавелли. – Конечно если бы наша победа не оказалась настолько явной, можно было бы после первого инцидента как-то отыграть назад и сохранить худой мир.
– Слишком много если, – отрезал Колонна, – к дьяволу прошлое, сейчас стоит вопрос о нашем будущем! Мы будем сопротивляться или сразу поднимем лапки к верху?
Борсо оглядел оставшихся сторонников, плана действий очевидно не у кого нет.
– Ну… единственная стратегия, что приходит мне в голову. Если девчонка хочет власти и почестей. То давайте ей их дадим. И побольше, так чтобы она в них захлебнулась!
Лицо маэстро Колонны выразило всю гамму чувств, но он все же понял идею и усмехнулся.