«Ах, туманы, вы растуманы, как печаль-тоска вдаль плывут,
Над горой крутой тучи рьяны, ветры буйные их ведут…»
Кажется, Денис начинал понимать, почему школьный учитель называл краеведа Волынычем. И дело не только в фамилии. Когда он заводил свою волынку, перебить его, сбить с толку или заткнуть было совершенно невозможно! Речь Юрия Антоновича пылала многоцветьем и постоянно уходила в стороны, блуждая по ассоциациям, как трудолюбивая пчелка по ароматному соцветию – пока все цветки не посетит, не успокоится.
Саблин вежливо растянул губы в улыбке (злить хозяина не хотелось) и бросил взгляд на Сапотникова, проверяя его реакцию на невозможного болтуна.
Андрей застыл по стойке смирно возле окна, не сводя глаз с хозяина. Вид у него был подобострастный, словно он ждал распоряжений, буквально заглядывая тому в рот и стараясь предугадать малейшее движение души. Из-за этого облик его казался нелепым и неприличным. За все это время, кстати, детектив не произнес ни словечка и фальши в голосе краеведа будто и не улавливал.
Дэн сосредоточенно свел брови, пытаясь разобраться, но его отвлекла вошедшая в комнату девочка-подросток.
Соне, внучке Волынского, было на вид лет двенадцать-четырнадцать. У нее были короткие розовые волосы, стоящие торчком на затылке, косая челка с белыми прядками, закрывающая пол-лица, и крошечное колечко, продетое сквозь левую бровь, что выглядело неординарно. Завершали образ хулиганистой пацанки черная футболка с пошлой надписью на груди по-английски и рваные джинсы.
Не ему, одетому в домашний трикотажный комплект, конечно, было судить по внешнему виду о человеке, но Денис готовился увидеть традиционную сельскую семью и, столкнувшись с рвущей шаблоны действительностью, слегка обалдел.
«Это ее он назвал скромницей? Да как ее из школы не гонят?!» – подумал он, прочищая горло.
- Привет! – сказала ему девчонка и по-деловому протянула руку для рукопожатия. Маникюр у нее был, кстати, профессиональный, с заковыристыми узорами. – Чего так смотришь? Не нравится цвет моих волос?
- Да нет, все норм, - ответил Саблин. – Просто подумалось, что у тебя, наверное, бывают проблемы с некоторыми… консервативно настроенными.
- Не, никаких проблем. Ты мне на диске распишешься? У меня «Метель» есть, самый последний.
- Почему бы и нет? Тащи свой диск.
«Либо дед внучки совсем не знает, либо нарочно несет пургу», - заподозрил Дэн, склоняясь к последнему.
Соня убежала, а Волынский, все это время расставлявший на столе откуда-то взявшиеся приборы и рюмки, оторвался от созерцания получившегося натюрморта и провозгласил:
- Дорогие мои, кушать, так сказать, почти подано! Садитесь, сейчас закуска подойдет: салатики, огурчики, сыр, ну, и что покрепче тоже. Сначала подкрепимся как следует, выпьем для настроения, а после уж разговоры станем разговаривать. У нас такие правила.
- Я не пью, - сообщил Денис.
- Тогда кваску! – ни на секунду не сбился с мысли Волынский. – Квас холодненький, самое то к горячей курочке из духовки. Садитесь же, садитесь! Андрей Сергеевич, чего вы стесняетесь? Пожалуйте вот сюда…
Краевед отодвинул с шумом стул и едва ли не насильно усадил на него одеревеневшего Сапотникова. Денис, не дожидаясь, когда и его «уронят», уселся сам, выбрав место с краю.
Волынский переместился к невысокой тумбе в простенке, откуда принялся извлекать тарелки с заранее нарезанными закусками, хлеб и салфетки. В центре стола он водрузил запотевшей графинчик с квасом, тоже как будто дожидавшийся в тумбочке момента быть поданным на пир.
Денис вытаращился на графин очумелым взглядом и, пожалуй, мало чем отличался от безмолвного Сапотникова, разве что на лице последнего отсутствовали недоверие и подозрительность. Андрей был малахольным и одобрял все, что делал хозяин дома, Дэн же по недавно укоренившейся привычке не доверял никому и ничему – даже тому, что видели его глаза.
Волынский по-прежнему болтал, комментируя появляющиеся из темных недр бездонной тумбы всё новые угощения, и напевал приличествующие случаю отрывки застольных песен. Дэн в них уже не вслушивался. Он уверился, что попал в сказку, где орудуют волшебники, скатерти-самобранки оборачиваются деревянными тумбочками и в светлых горницах обитают заколдованные розоволосые принцессы.