- Поговорить, - ответил Денис. Он по-прежнему настороженно смотрел на человека, который казался ему опасным противником, способным нанести удар исподтишка. – Как вижу, попытка оказалась неудачной. Освободите моего спутника, и мы уедем.
- Не спешите. Стол накрыт, еда стынет. На голодный живот только глупости в голову приходят.
- Уж простите, но вынужденно откажусь! Мне кусок в вашем доме в горло не полезет.
- А я повторяю приглашение. Мы скверно начали, но есть еще возможность все исправить. Вы вернетесь в гостиницу поздно, да и серьезный разговор у нас впереди, так что… - краевед сделал приглашающий жест и сел сам.
- Я тоже вас приглашаю отобедать, - снова заговорила Соня. – Ты прости нас, Дэн, за ошибку. Но я так думаю: раз приехал, стоит довести задуманное до конца, ведь так?
- Освободите Андрея! – вторично потребовал Денис.
- Освобожу, - пообещал Волынский, - но после того, как мы поговорим. Таковы мои правила, и смею напомнить, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Даже то, что ты многого не знаешь, тебя не оправдывает.
Дэн мало что понимал, но уступил, уселся обратно и демонстративно взял в руки вилку, показывая, что принимает условия. Соня, пристроившаяся рядом с дедом, ободряюще подмигнула ему через стол.
*
Музыкальный бонус: «Танец с саблями» из балета «Гаянэ» А. Хачатуряна
*
Обедали в молчании, и эта нездоровая атмосфера для Дениса оказалась даже хуже, чем до этого пустая болтовня. Сапотников вяло ковырялся в своей тарелке и напоминал механическую куклу. Дэн волновался за него да и за себя тоже, но старался не показывать все возрастающую панику. Выглядеть сопливой истеричкой перед Соней было неудобно, а тупить – того хуже. Он даже размышлять про себя побаивался, справедливо полагая, что все его мысли сразу станут известны этим… ведьмакам.
Наконец, с курицей и закусками было покончено. Соня с грязными тарелками в руках удалилась, и Волынский, оставив безучастного Андрея сидеть за столом, кивнул Денису, понуждая переместиться вместе с ним на черно-белый диван.
Денис пересел. И спросил, облизав враз пересохшие губы:
- Юрий Антонович, вы кто?
- А это смотря с какой стороны посмотреть, - серьезно ответил краевед. – По большому счету, я никто и мало кому интересен. Меня это устраивает – не люблю быть на виду.
- Но все вот это вот… Разве это утаишь?
- Да легко! Это вы у нас глазастый, а люди в массе не видят дальше собственного носа. Я для них безвредный чудак, с которого и спрос небольшой.
- Безвредный чудак… - повторил Денис. – А на самом деле?
- И на самом деле безвредный. Просто кому-то на роду написано звездой стать, а кому-то в тени прозябать, но я, если что, не в обиде. В наше время в тени-то безопасней.
- А можно обойтись без этих арканов? – Денис помахал в воздухе рукой, разгоняя тонкие золотые линии, тянущиеся к ним со стороны стола, где они концентрировались.
Волынский усмехнулся:
- Нет. Я глаза вашему шоферу и другим мелким людишкам с их помощью отвожу. Незачем им вникать в то, что может прозвучать в этой зале. Хотя может и не прозвучать. Я еще не решил.
Саблин подобрался:
- Я приехал за ответами, вообще-то! Это единственное, что мне нужно.
- Тогда сформулируйте для начала вопросы. Если знаю, как на них ответить, так отвечу. А если нет, так не обессудьте, Денис Климович.
- Ага! Значит, вам известно, что моими настоящими родителями были Клим и Надя?
- Об этом нетрудно догадаться. Вы похожи на них, в вас бурлит их кровь и ищет выхода. Еще вопрос, конечно, что будет, когда найдет, но, может, вы и справитесь.
- В каком смысле?
- В двадцать пять лет сложно переучиваться, но с другой стороны, Илья Муромец тридцать три года на печи лежал, так что прецедент есть. Да, есть надежда, что твоя родная мать не будет за тебя краснеть на том свете... Потому и беседую тут с тобой, а не гоню в шею.
Денис сжал пальцы в кулаки:
- Как получилось, что мои настоящие мама и папа погибли?
- Неправильный вопрос, - откликнулся Волынский.
- А как правильно?
- Надо спрашивать, почему их сын выжил.
- Хорошо, - терпеливо повторил за ним Денис, - почему я выжил?
- Потому что родная мать вручила судьбу своего ребенка в руки Матушке Кереметь.
- Вот этой? – Дэн потер подушечкой большого пальца кольцо. – Хозяйке?
- Да, ей. У вас, кстати, женское кольцо, мужской вариант делают чуть шире, но это не важно. Хозяйка и без этих прибамбасов прекрасно понимает, кто вы такой и где находитесь. Кровь – не водица.
- Кто она?
- Кто такая Хозяйка? – переспросил Волыныч. – Неплохой вопрос для неофита. Я и сам над ним немало размышлял на досуге. Думаю, это Апи, змееногая дева, прародительница скифов. Вы читали Геродота?