- Так чего ж тогда? – не удержался Денис.
- А у вас не только мать была, но и отец. И не даром их семейства враждовали, вставляя влюбленным палки в колеса – сами подумайте, имел ли я право сомневаться?
- Что это значит? – Дэн напрягся, чуя, что за небрежными словами скрывается нечто важное – то, ради чего он, собственно, и ехал сюда. – Мой отец, Клим Бейбулатов, тоже был одаренным человеком? В смысле, не просто из семьи новых русских, а… как вы?
- Нет, не как я, и близко нет! Скорей уж, как вы, – Волынский качнул седой головой. – Про Клима вам не у меня стоит спрашивать, я не по этой части. Про Матушку Кереметь кое-что знаю, а вот про то, чем Бейбулатовы занимались и откуда своё богатство черпали, не скажу. Но вам, Денис, без изучения этой, второй стороны, никак не обойтись. Вы – наследник двух родов и потому из двух колодцев черпаете.
- И к кому мне обратиться? Кто знал Клима и при этом захочет со мной говорить?
Волынский развел руками:
- Кроме Разина, наверное, никто, но от этого человека вам лучше держаться подальше.
- Что ж, и на том спасибо. Прощайте, Юрий Антонович, - сухо произнес Саблин.
Он посмотрел на Андрея, полулежащего без сил на заднем сидении. После марш-броска лицо детектива стало невероятно бледным, что бросалось в глаза даже при вечернем свете.
«И правда, пора делать ноги, пока мы способны уйти живыми!»
Дэн тяжело вздохнул и сел на место водителя. Он лишь надеялся, что по дороге их не остановит патруль и не составит протокол за вождение без прав.
- Стойте! Подождите! Денис!
От дома к ним бежала Соня. Она налетела на машину и застучала в стекло. Денис опустил его, и девочка уронила ему на колени два мятых билета в музей.
- Дэн, если спросят, говори, что ездили на экскурсию. Фотки потом посмотришь в интернете.
- Это зачем? – удивился Дэн.
- За вас боюсь, бестолковых. Положи на видное место в машине, чтоб даже через стекло все видели и делали выводы. На нашей улице камер нет, и чужие не проезжали, аркан сработал, но, выехав из Ширяево, вы будете как на ладони.
Билеты были на проход в Историко-музейный комплекс, и на них был изображен монумент «Булгарское наследие», поставленный в память о древнем государстве Волжская Булгария, чья граница проходила по Самарской Луке.
- Объясни нормально, от кого мне этими билетами отбиваться?
- К войне у нас дело идет, вот-вот начнется, - грустно ответила Соня. – Пока не войдешь в полную силу, старайся лишний раз не подставляться. Они способны первыми ударить, не особо церемонясь.
- Да при чем здесь я?!
- А это Маринке спасибо скажи! Рыжая-бесстыжая, много власти себе забрала, а голова тупая как пробка.
- В смысле?
Соня выпрямилась и отступила на шаг:
- Не будь дураком, Дэн Саблин! Ты – ценное орудие, что для одной стороны, что для другой. Будь ты простым человеком, можно было б отсидеться, но тебе этого не позволят. Ты нужен либо целиком, со всеми потрохами, либо мертвым.
- Да черт вас побери, скажите прямо, кому я перешел дорогу?! Это Разин, да? Владелец холдинга «Прометей»?
- Не шумите, Денис, - с упреком произнес Юрий Антонович, наклоняясь к машине. – Вас могут услышать совсем не те люди.
- Я хочу, чтобы вы меня услышали! И чисто по-человечески помогли мне разобраться. Если все настолько серьезно, почему вы играете в молчанку?
Волынский не дрогнул, разжалобить его не удалось.
- Я вам сочувствую, Денис, - сказал он, - но в этом деле у вас нет ни друзей, ни союзников, и мы тоже до последнего будем придерживаться нейтралитета, потому что силы не равны. Мы с внучкой сегодня сделали для вас максимум из того, что могли сделать. Надеюсь, вам повезет, вы проживете долгую и счастливую жизнь, но если нет… вы повторите судьбу ваших родителей. Под каждым кустом отныне вас ждет охотник.
- Но за что?!
- Ни за что, такова суть этой войны. Да, понимаю, это не ваша война, но вы уже стали ее частью. А теперь прощайте! Пора!
Краевед стукнул ладонью по крыше машины и, не оборачиваясь, пошел к крыльцу. Соня скорчила огорченную рожицу, развела руками – мол, не обессудь, но дед прав! – и последовала за ним, закрыв калитку на щеколду.
Денис смотрел им вслед, понимая, что единственную ниточку, способную привести к истине, только что оборвали, а рычагов, чтобы надавить на Волынских и заставить их говорить, у него не имелось.
В сердцах он запустил мотор и стал разворачиваться, чтобы ехать в обратный путь. Огромный диск солнца опускался за западные холмы, слепя раскаленным краем глаза, и Дэн опустил щиток, чтобы видеть дорогу.
(Сноска: * Имя поэта российского Серебряного века Александра Ширяевца (А.В. Абрамов), друга и сподвижника Сергея Есенина неразрывно связано с историей села Ширяево. Здесь он родился, жил здесь в юности; более того, как его отец и дед, служил в местной лесной охране. После смерти отца, оставшись без средств к существованию, он вынужден был вместе с матерью покинуть свой родной дом и переехать в Самару, а затем в Туркестан, где прожил 17 лет. Жизнь А. Ширяевца была короткой — всего 37 лет. Находясь вдали от родины он всегда с большим теплом вспоминал Волгу, свое родное село и посвящал им свои стихи. В память о родном селе взял себе псевдоним Ширяевец, и под этим именем вошел в историю как один из талантливых поэтов «новокрестьянского» направления, возникшего в 1900-1910-е гг. В главе процитирован отрывок из стихотворения «Старая Бинарадка», написанного в 1894 — 1897 годах, в нём говорится о почитании Керемети местным мордовским населением)