- Ты представляешь, что напишут журналисты, если пронюхают про твою зазнобу? Да ладно журналисты, это еще возможно утрясти, но что мы скажем спонсорам, которые ожидают от тебя не любовных подвигов, а приверженности семейным ценностям? Мы под какие гарантии у них капиталы оттянули?
- Так если я женюсь…
- Ты не можешь жениться тайно, это обязательно всплывет, а по легенде у тебя уже есть невеста и свадьба на мази! Поверь, это не та шумиха, которая нам нужна. Совсем не та! Тебя смешают с грязью, а брошенную Эльвиру вознесут на пьедестал. Ты все потеряешь!
- Мы сделаем заявление… дадим интервью…
Пигаль всплеснул руками:
- Ты что, реально не понимаешь, в какой кабале находишься? В твой образ раскаявшегося грешника вложены сумасшедшие бабки, и всем нужен результат. Я и так три месяца, пока ты лечился в больнице, скакал перед всеми на задних лапках, умоляя не гробить твою карьеру. Я молился, чтобы сведения о том, как ты в помутненом алкоголем сознании сел за руль, нигде не всплыли! Я унижался и обещал, что ты не возьмешь в рот ни капли и что мальчиш-плохиш в твоем лице больше никогда не поднимет голову. Мне удалось отвести занесенный топор, и что я вижу? Ты взялся за старое и хочешь все перечеркнуть?!
- Я вас не просил унижаться! В моем ангельском образе слишком много лжи. Я совсем не такой!
- И чем ты хвастаешься? Да, ты не просил меня обивать пороги влиятельных персон, это верно, но обеспечить тебе спокойные творческие будни было надо? Надо. А клипы снимать для телевидения и музыкальных сайтов? А коллектив содержать на уровне, платить зарплату этой прорве костюмеров, постановщиков, учителей, хореографов – это надо было делать, спрашиваю я тебя? Или тебе на всех наплевать, кроме себя любимого? Денис, я всегда старался тебя оградить от нудного быта, но мы все крепко повязаны, хочешь ты этого или нет. И совсем уж дурачком не прикидывайся! Нам постоянно приходится поддерживать реноме, отбиваться от нападок конкурентов, покупать лояльность и эфирное время. Забвение и остракизм – это смерть для артиста и долговая яма для его продюсера.
- Я все равно не понимаю, при чем тут мой брак? – упрямо произнес Денис. – Какая в том проблема?
- Ты – раб на галере, Дениска, ты себе не принадлежишь. У тебя договор с лейблом истекает через месяц, а отослать им нечего, из-за аварии последний трек до ума не доведен. У тебя концерты, гастроли, все требуется делать с нуля, твоя группа стоит на низком старте, а ты не провел с ними ни одной репетиции – вот она, проблема! Сейчас ничего нельзя менять и тем более выносить дрязги на публику, ты это понимаешь? Не те времена!
- Это какие еще «не те», Олег Ефимович? Я, может, влюбился!
- Через мой труп, – твердо сказал Пигаль. – Жениться на фанатке – не позволю! И спать с фанатками тоже. Никаких групи!(*) В твоем контракте это, кстати, оговорено – возьми и перечитай. (*групи (groupies) - это девушки-поклонницы, сопровождающие своих кумиров во время гастролей и выполняющие все прихоти музыкантов). Спонсоры узнают о твоих шашнях на стороне – вкатят неустойку, и хрен ты потом найдешь деньги на свой очередной шедевр!
- Любопытно, с чего бы это спонсорам проявлять интерес к моей личной жизни? Они считают, что купили меня с потрохами?
- Такова наша кухня, Дениска! Плоха она или хороша, но против течения нам с тобой не выгрести. Тем более, что твоя подпись под контрактами ко многому обязывает. Зачем подписывал, спрашивается – чтобы нарушать и полжизни штраф выплачивать?
Денис натурально закусил удила и понесся по бездорожью:
- А может, все дело в том, что вы продаете не мои песни, а кое-что еще? – воскликнул он в запале. – Наобещали спонсорам с три короба, горы золотые и исполнение всех желаний, а тут облом! Ценный раб попал в реанимацию, потерял голос и способность писать!
- На что это ты намекаешь? – вполне натурально опешил продюсер.
- На то, что вы от меня скрываете! Мое творчество особенное – так мне говорили люди. Скажите еще, что вы этого не знали!
- Нет, отчего же, я это знаю! - гневно ответил Пигаль, умудряясь при этом сохранять достаточное хладнокровие, чтобы не перейти на ор и не выболтать лишнего. Если бы его глаз не дернулся, то Денис бы, наверное, поверил, что он и правда ни сном, ни духом. – Все гении особенные, и потому им многое прощается. Многое, но не все! И если ты, мой дорогой, желаешь и впредь оставаться публичным человеком, сохраняя за собой привычный образ жизни, соблюдай правила, не нами с тобой писанные. Иначе последствия не заставят себя ждать.
- Это шантаж?
- Я открываю тебе глаза, дуралей! Ты достаточно взрослый, чтобы жить в стране розовых пони и ни за что не отвечать. Эта твоя идея с якобы влюбленностью… Я в нее не верю. Очередной взбрык и не более того. Одумайся, Дениска, пока не натворил глупостей, о которых потом пожалеешь.