Кроме отца рыбачить на Усе собрались два его приятеля – дядя Саша и дядя Максим. С последним Дениска был до этого дня не знаком. Высокий темноволосый мужчина с широкими скулами и носом с горбинкой ему инстинктивно не понравился, однако дядя Максим приложил усилия, чтобы его к себе расположить. Он терпеливо показывал ему, как надо ставить палатку, объяснял, как разжигать костер, и даже доверил Денису ножик, чтобы тот настругал ему щепочек, пока отец не видит. В итоге Дэн проникся к нему доверием и весь день ходил за ним хвостиком.
Вечером, после обеда, совмещенного сразу и с ужином у костра, все они пошли на пологий берег, чтобы поудить немного на вечерней зорьке перед главным ночным действом. С наступлением темноты судак, язь и другие рыбные хищники выходят на мелководные перекаты, где активно охотятся за всякой мелочью, а рыбаки с удовольствием охотятся на них.
Вот тогда-то, на закате, когда небо налилось порфировой густотой, Денис внезапно и услышал малиновый перезвон.
Он застыл, удивленный, повертел головой – и вдруг увидел в месте, где Уса сливалась с ленивыми волнами залива, крупный гористый остров, которого не замечал при дневном свете. Темные высокие берега плотной массой вставали из воды. На них сияли окошками высокие башни с причудливыми крышами. На крышах развивались длинные полоски флагов.
Денис приоткрыл рот: город на острове был красив не по-земному. И мелодичный перезвон, который привлек его внимание, доносился именно оттуда.
Город на острове зафиксировали все.
- Что за черт? – озадаченно пробормотал отец Дениса. – Неужели то самое? Много слышал, но никогда прежде не видал.
- А кто там живет? – живо поинтересовался Денис. – В этом красивом замке?
- Русалки, - ответил дядя Максим. – Сейчас еще и песню затянут. Ты, Дениска, слушай – когда еще такое чудо услышишь!
- Далеко для песни-то, - с сомнением произнес дядя Саша. – Видеть еще можно, но вот слышать...
- Всегда поют, - уверенно сказал дядя Максим. – Я часто тут рыбачу, ветер обязательно их голоса доносит.
Денис забыл про рыбу. Взрослые, поглазев немного, занялись своими делами, ради которых и приехали, а Дениска не мог думать ни об удочках, ни о поплавках. Он слушал и не замечал, как слезы текут у него по щекам.
Музыка, которая звучала, была не похожа на то, что он слышал когда-либо прежде. Она была настолько прекрасна, насколько и таинственна, летела на легких крыльях ветра из-за стен русалочьего города в окружающей тишине, и было очевидно, что она – вестница иного мира. Умолкли сверчки, притихли зачарованные ночные птицы, и только сладкие гармонии сдержанных аккордов и высокие чистые голоса, поющие на незнакомом языке, обволакивали и пленяли.
Денис морщился, когда божественную песню перекрывал взрывной хохот рыбаков или далекий звук моторной лодки. Разве можно мешать Музыке? Портить ее – это кощунство!
Песня то усиливалась, и тогда Денис почти различал отдельные голоса, вплетенные в общий хор, то ослабевала до полного угасания, и в такие секунды мальчику казалось, что вместе с ней из него уходит сама жизнь, и сердце вот-вот перестанет биться от тоски по несбывшемуся.
- Эй, Дениска, иди к нам! – позвал его отец, заметивший, что сын подозрительно затих.
Поскольку мальчик не ответил, Илья бросил удочку и сам пошел к нему:
- Ты чего это? – растерялся и обеспокоился он, заметив мокрое от слез лицо сына. – Ты чего ревешь? Поранился? Болит где-то?
- Здесь болит, - шепнул Денис, указывая на грудь. – Папа, русалки могут околдовать человека насмерть?
- Могут, - подумав, ответил отец, - но их здесь нет. Идем со мной к костру!
Денис пошел, но только потому, что в этот момент пение голосистых сирен окончательно затихло, и ему ничего не оставалось делать, как отвлечь себя чем-то и тем самым заполнить образовавшуюся в душе пустоту. Он и правда чувствовал, что болен. Он отчетливо осознал, что все песни, которые он слышал до сих пор, были банальны и пусты. По радио и телевизору он слышал не Мелодии с большой буквы, а плоский шум, полный несовершенства.
Дэн жаждал повторения концерта, но понимал, что он – большая редкость, и сегодня уже не повторится. И завтра тоже. Он бы с радостью напел сам, потому что волшебная мелодия продолжала звучать внутри, ласковая и нежная, но воспроизвести ее он не мог. Не мог он приблизиться к идеалу, который за несколько последних минут перевернул всю его жизнь!
Подслушанная божественная песня терзала его и мучила, не отпуская. Денис мечтал петь, как эти волшебные русалки, живущие в волшебном городе. Петь вместе с ними или вместо них, и чтобы каждый человек это слышал, а не только редкие избранные типа него и дяди Максима. Конечно, он знал, что это был мираж, что города нет, как нет и этой Музыки – на Земле просто не могла существовать подобная красота. Люди так не умеют, но Денис все равно очень хотел ее воспроизвести, воплотить. (*)