- А что там с этим пожаром? – поинтересовался Володя. – Есть основания утверждать, что был поджог?
- В деле сказано, что огонь стал распространяться изнутри, но люди к тому моменту были без сознания. Уровень алкоголя в крови был у всех разный, но недостаточный для отключки, и тем не менее никто из погибших даже не попытался спастись. Все умерли во сне, задохнулись, включая малолетнюю дочку.
- Они не мучились? – с дрожью спросил Денис.
- Нет, они ничего не почувствовали, - твердо ответил Андрей. – Но у некоторых погибших была странная поза. Человек в такой позе, с руками за спиной, сам, обычно, не засыпает. Я бы на месте следователя поставил на то, что их вырубили и связали. С учетом обстоятельства, что тебя нашли в сугробе, само собой напрашивается, что в доме, помимо погибших, был посторонний. Он усыпил присутствующих, вынес тебя и произвел манипуляции с печкой.
- Почему он спас только Дениса? – нахмурился Володя.
- Либо не знал, что в доме еще один ребенок, либо… - Сапотников развел руками. – Киллеры, как правило, скрупулезно следуют инструкциям, и если ему было поручено забрать только мальчика, то он этим и ограничился. За его сводную сестру ему не заплатили.
Володя одарил Саблина задумчивым взглядом, а Дэну сделалось неуютно и горько. После беседы с Пигалем (подробностями которой он пока ни с кем не поделился) он и без того чувствовал себя не в своей тарелке, а тут еще и воспоминания нахлынули на него, вышибая слезу. Чтобы избавиться от переживаний, он поспешил спросить о видеокамерах на злосчастном переезде.
- На самом переезде случился сбой, - ответил Андрей. – Считается, что из-за молнии, какое-то ответвление электрического заряда попало на закреплённую на столбах электронику и все там сожгло. Но были другие камеры в этом районе, и они работали. На них мелькают подходящие машины. Мой приятель пообещал пробить номера, может, что-то и всплывет.
- Долго ждать? – осведомился Володя.
Сапотников посмотрел на часы:
- Обещали скинуть список автовладельцев до вечера, но чего-то задержались. Теперь уж завтра.
Пробежавшись по другим насущным вопросам, они решили пока попридержать коней: расследовать случай на переезде, соблюдая конспирацию, наблюдать за офисом банкиров и отслеживать окружение Саблина на предмет шпионов Разина. Требовалось понять мотивы и цели противной стороны, а потом уж действовать, чтоб наверняка и без побочных эффектов.
- Занимайся спокойно своими концертами, но если что-то покажется подозрительным, сразу сообщай мне или Володе, - в конце совещания посоветовал Саблину Андрей. – Вообще слушайся Володю во всем, он профи. Будешь делать в точности то, что он говорит, останешься цел.
Денис пообещал, что шагу без телохранителя не ступит.
В целом, он был настроен на долгую борьбу и победу. Конечно, проще всего в его положении было прогнуться под обстоятельства и постараться обо всем забыть, чтобы и дальше жить долго и хорошо. Пигаль так ему и говорил: «они забудут, если ты забудешь». Опекун всячески подчеркивал, что Денис слаб и беспомощен, и потому ему следует уступить. Удел слабых – смиряться, это нормально. Однако Денис считал, что смирение – это норма дарвиновской теории, где кроме верховного существа, которому позволено все, ничего больше не существует. И никого. Денис был с этим не согласен и сознательно шел на обострение – просто, чтобы иметь надежду на личное будущее. Его прошлое, которое все так старались запрятать поглубже, окончательно проснулось в нем и взяло верх над обывательскими страхами. Воля родителей, пошедших на слом существующей клановой системы, их горячая бунтарская кровь вскипела в нем, подпитываемая волжским ветром, и за спиной словно развернулись крылья, готовые нести его на широкий простор.
«Я больше не побегу!» - это стало его девизом.
И все же крылья крыльями, но бессонная ночь давала о себе знать. Денис до самого утра ворочался, переживая и прокручивая в уме одно и то же по нескольку раз, и ничего удивительного, что в аэропорт он приехал совершенно разбитым.
В Курумоч они прибыли вовремя, и дорога была легкой, однако перед встречей с Эльвирой Дэн разнервничался пуще прежнего. Обычная процедура (явиться в зал ожидания, обнять прилетевшую и сопроводить ее до парковки) была ему внове, он никогда прежде никого не встречал – встречали его, и как оказалось, в этом крылась огромная разница. Сейчас от него требовалось терпеливо ждать, стоя на месте, и это было невыносимо.
Самолет немного задерживался, но даже когда на табло появилось уведомление об удачной посадке, Эльвира появилась не сразу. Володя объяснил, что всегда проходит время, прежде чем пассажиры добираются до встречающих, но Дэн все равно испереживался. Володя хотя бы вел переговоры с бригадой грузчиков-наладчиков, принимающих аппаратуру, а Денису заняться в томительном ожидании было абсолютно нечем, и хотя просторный современный аэровокзал ему в целом понравился, в зале прилета было слишком шумно и суетно. Окружающие его люди были возбуждены и излучали беспокойные волны, он улавливал их в виде хаотического давления на мозг и страдал.