- У меня сейчас во всех областях кризис, не обращай внимания, - дипломатично ответил Дэн, понимая, что за просочившуюся правду Пигаль его по головке не погладит.
Он спрыгнул с табурета и направился к Ахметовой, делая знак, чтобы она прервалась.
- Ну что еще? – спросила она сердито.
- Давай попробуем иначе, я тебе подыграю.
Дэн взошел на помост, отстранил взмахом руки помощника и подхватил с подставки свой саксофон. Он выбрал другую песню и запустил минусовку, хранящуюся в памяти синтезатора.
Услышав первые такты, воспроизведенные синтезатором в стиле танго-аккордеона, Эльвира смахнула с глаз челку и удивленно уточнила:
- «Элегия»?
- Да, она хорошо ляжет под твои вокальные данные.
- Пигаль «Элегию» не одобрял. Он просил брать что-то из репертуара «Валенок»…
- Здесь я решаю, - сказал Денис.
У этой композиции было долгое вступление, а слов совсем немного. Дэн написал мелодию для сакса-тенора и аккордеона лет пять назад, когда только завоевывал подмостки московских арт-хаусных клубов. Это было очень необычное и в каком-то смысле скандальное сочетание инструментов, и именно благодаря «Элегии» имя Саблина стало известным. Его смелость оценили и стали о нем говорить. Как высказался один именитый критик, «если исполнитель хорош, сакс звучит потрясно в любом составе, а в этом случае мы имеем дело с весьма выразительным сочетанием тембров». Дэн это запомнил, ему было лестно, что его маленький хулиганский эксперимент удался.
Позже Денис присоединил к музыке стихи Бунина, которые легли на нее удивительно точно, будто для нее написанные. Он напевал их хрипло, практически шепотом, завершая исполнение каждого куплета пронзительным соло на саксофоне. Это тоже было публике в новинку, и его манеру стали потом копировать все кому не лень.
«Валенки» «Элегию» никогда не исполняли, и если честно, Дэн думал, что ее никто и не помнит уже. Ее лет пять не пускали в ротацию, и в музыкальных чартах она не лидировала, однако Эльвира, оказывается, помнила и сразу же узнала.
- Слова на телефоне найди, - посоветовал он.
- Я знаю их наизусть.
- Отлично. Тогда вступаешь вот здесь, после этого проигрыша. Поняла? А после куплета делаешь паузу, и дальше я снова начинаю на саксе. Я кивну тебе, когда придет твоя очередь.
- Все поняла, Дэн. Ты даже не представляешь, как я любила эту песню!
Денис улыбнулся:
- Если любила, значит, справишься! Готова? Запускаю минус с начала!
Он перезапустил запись с аккордеоном и, выждав положенные такты, вступил на саксофоне.
Эльвира, замерев, слушала его с горящими глазами. Все ее недовольство словно рукой сняло. Когда пришло время, она поймала едва заметный кивок и, чуть нагнувшись к микрофону, запела:
- О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно –
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако. Давно
Слежу за ним… Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано… (*Иван Бунин «Вечер»)
Ее низкий голос и впрямь идеально лег на ноты. Волшебная палитра звуков заполнила пространство клуба, зачаровав немногочисленных слушателей. Мысленно Денис себя похвалил: Эльвира с его «Элегией» и впрямь отлично сочеталась.
«Надо было раньше сообразить, а не устраивать ей час позора! – подумал он. - Но придется скорректировать ее сценический образ, подобрать другую одежду и макияж, поромантичнее и не столь вызывающий». Но об этом он собирался поговорить с ней позднее и без свидетелей.
Когда затих последний звук, какое-то время в зале царила тишина, но потом она взорвалась аплодисментами. Бармен, официанты и даже коллеги-музыканты – все отдали им должное. Эля была счастлива, ее щеки горели лихорадочным румянцем.
- Спасибо! – поблагодарил Денис в микрофон. Он тоже был рад, что все наладилось.
Последнее время он слишком мало времени посвящал музыке, пренебрегал даже любимой гитарой и скрипкой, играл вполсилы, поэтому сегодня решил провести полноценную репетицию. Денис исполнял одну композицию за другой, меняя инструменты или вставая к синтезаторам, а Эля, раздухарившись, пела.
А потом пришло время открывать ресторан для публики.
- Останетесь перекусить? – спросил Дениса директор клуба, наблюдавший за Саблиным в течение последнего получаса. – Все за счет заведения, естественно.
Дэн не любил обедать на работе, как и работать там, где ел. Голод, конечно, давал о себе знать, но он бы предпочел приземлиться за столик в другом месте.