Директор принял отказ нормально:
- Тогда до вечера. Вы очень талантливый юноша! Счастлив, что буду иметь возможность наслаждаться вашими творчеством три дня подряд.
Дэн принял комплимент с почти забытым чувством удовлетворения и покинул рок-клуб с Эльвирой под руку и тенью позади в виде неизменного Володи.
Их концертная программа начиналась в 19.00, и времени было достаточно, чтобы не только поесть, но и отдохнуть. Эльвира даже успела смотаться в магазин и купить себе платье под новый образ.
Этим вечером планировалось закрытое мероприятие, где не было посторонних. Вход ограничили за час до начала и пропускали по списку. Кто составлял списки и как – Дениса не волновало. Они с Элей вернулись минут за сорок до выступления, чтобы переодеться и настроиться.
Дэн не любил выступать в ресторанах, где полно жующей публики, но в жизни у него всякое случалось, конечно, особенно на первых порах. Выглянув в зал из-за двери в гримерку, он, однако, остался доволен. На данный момент столы перед посетителями были практически пусты. Люди явились сюда не пожрать, а именно послушать концерт, и появление музыканта они встретили взрывными аплодисментами.
- Маэстро! – крикнули из глубины, когда Дэн, решив не тянуть, чтоб вот прямо секунда в секунду, уселся на табурет перед микрофоном и взял в руки гитару. – Ты меня помнишь? Мы вместе когда-то тусили за сараями.
Саблин поднял голову, вглядываясь в сумеречное пространство зала:
- Здесь есть кто-то из детского дома номер три?
- Есть! Помнишь Санька Голуба?
Голуб по прозвищу Сизый был кошмарным воспоминанием детства. Хулиган, бандит и лидер гоп-компании, он держал в страхе не только воспитанников детского дома, но и, наверное, персонал. Денису тоже не раз от него прилетало.
- Помню, конечно. Ты меня постоянно просил сбацать «Мурку», а я говорил, что Моцарт звучит куда приятнее.
В задних рядах искренне заржали.
- У меня теперь свой яхт-клуб! – горделиво выкрикнул Голуб, отсмеявшись.
- Поздравляю! Тогда специально для тебя сейчас прозвучит рок-композиция в стиле народной песни, известной всем волгарям. Она в свое время чуть не стала гимном России, (*) так что для владельца яхт-клуба по статусу вполне подойдет. Уверен, ты ее вспомнишь.
Дэн взял несколько пробных аккордов и, дождавшись тишины, заиграл «Эй, ухнем». Он сочинил эту вариацию как раз в школьные годы, когда не решался выставлять на всеобщее обозрение что-то свое. И он действительно не раз исполнял ее на задворках детдома перед тамошним контингентом.
Четкий рокочущий ритм вызвал немедленный и восторженный отклик.
- Да, жги, Маэстро! – выкрикнул под всеобщее ободрение Голуб. – А я подпою!
Остальная публика тоже начала подпевать – сначала единицы, потом включился почти весь зал.
Денис улыбнулся: публика подобралась «своя», в теме. Он немного передохнул, наслаждаясь овациями, и сыграл «Полюшко-поле». За ним последовала вариация на тему Бородина «На крыльях ветра» и другие узнаваемые вещи в оригинальной аранжировке. Потом пришла очередь Эльвиры с «Элегией». Ей Денис самозабвенно подыгрывал на саксофоне, и они вновь сорвали бурные аплодисменты. Конечно, «Валенки», исполняющие примерно то же самое, звучали куда богаче, но для тесного формата рок-клуба их внезапно сложившийся дуэт был самое то.
К завершающим номерам народу в зале значительно прибавилось. Мест за столиками не хватило, и люди стояли в проходах, теснились вдали у барной стойки и заполнили крутую лестницу, ведущую на улицу из их полуподвала. Кто-то притоптывал, кто-то качал в такт головой – равнодушных не осталось.
Восьмой, необязательной песней (уже под грифом «на окончательный бис» - Дэн решил не жадничать и отработать по полной, хотя устал) была объявлена джазовая композиция «Во поле березка стояла». Эля села за пульт, чтобы в нужный момент подключить заранее записанную партию «осветленного рояля», а он занял позицию с саксофоном в руках у края сцены, готовясь сыграть первую сольную сточку.
И в этот миг он увидел ее.
Свою Деву в красном.
Это было как удар молнии. Денис замер, таращась в сумеречную тьму поверх голов. Он верил и не верил. Сомневался, что видит живого человека, а не мираж, и в то же время страстно надеялся, что не ошибается.
Да, он узнал ее безошибочно и инстинктивно, хотя на девушке не было красного платья, в этот раз она надела что-то синее. Облако пушистых бело-золотых волос обрамляло ее лицо. Он снова не мог толком различить ее черты, поскольку незнакомка стояла далеко от сцены и спиной к свету, льющему от барной стойки, ее глаза прятались в густой тени, однако она точно так же, как тогда – под дождем, под стук колес товарняка – сложила вместе ладони на уровне груди.