На этот жест, собственно, Дэн и среагировал. И еще на взгляд, от которого его пробрало до мурашек. Это был тот самый взгляд! Это точно была она! Сколько она там уже стояла? А он, увлеченный дурак, не замечал ее! Она пришла послушать его выступление и явно наслаждалась тем, что он делал, тем, как он играл...
Денис очнулся, вспомнил где он и чем должен заниматься. Зрители терпеливо ждали. Пауза затянулась, но именно поэтому успели стихнуть все разговоры и покашливания. Люди смотрели на Саблина, предвкушая новое волшебство.
Денис не имел права их обмануть. Он сам сейчас нуждался в волшебстве, и «Березка» для этого совершенного не годилась! Спонтанно изменив репертуар и не предупредив об этом Эльвиру, он медленно поднес мундштук к губам и вывел первую секвенцию будущего кавера… (*секвенция – ключевая фраза, исполняемая в разных тональностях и с различными изменениями ритма, основа джазовой композиции)
*
Музыкальный бонус: Фрэнк Синатра «Незнакомцы в ночи» (Strangers in the Night), кавер-версия для саксофона
Незнакомцы в ночи обменялись взглядами,
Поверив, что это шанс найти свою любовь,
Пока ночь в разгаре.
Что-то в твоих глазах было так маняще,
Что-то в твоей улыбке было так волнующе,
Что-то в моём сердце сказало мне,
что у меня должна быть ты
*
Эля растерялась. Она ожидала услышать совсем другую музыкальную фразу и застыла с занесенной над пультом рукой. К ее чести, она вовремя опознала мотив популярной песни Фрэнка Синатры и не включила неверный аккомпанемент, что испортило бы выступление. Однако она понятия не имела, под каким номером записана партия для «Незнакомцев в ночи». Та точно хранилась в недрах памяти компьютера, но они это не репетировали и списка у нее не имелось, поэтому Дэн продолжил играть в полнейшей тишине. Впрочем, так его версия получалась куда пронзительней и проникновеннее, чем в сопровождении, и у некоторых слушательниц в первом ряду навернулись слезы.
Дэн знал эту мелодию – сложную, певучую – наизусть, но зацикливаться на заученных фразах не желал. Его душа жаждала свободы. Он стремился освободиться от неуверенности и тоски, от проклятых вопросов и страха перед сомнительным грядущим, от бремени одиночества и славы, которые отныне мешали ему, как и душные чужие порывы, подававшиеся под соусом заботы.
Незнакомка слушала, и на губах ее жила улыбка. Денис сейчас играл для нее. Он то и дело поглядывал в ее сторону, его пальцы порхали по клавишам, губы выдували терпкие прерывисто-ритмичные звуки, а сердце колотилось как безумное – но в такт дуэту, что пели его душа и саксофон.
Ей нравился джаз! Ей нравилось его исполнение. Она расчувствовалась, и ее щеки тоже сделались влажными от слез. Денис угадывал ее слезы, хотя они едва блестели в неверном свете, падающем сбоку. Незнакомка чуть подалась вперед, но он все еще не видел ее глаз, остававшихся по-прежнему в тени. Однако все остальное озарялось каким-то небесным светом: девушка будто оказалась в луче софитов и сияла подобно вечерней звезде. В ней не было давешней жадной страсти и возбуждения, только бесконечная грусть, и от этого она виделась Денису еще прекраснее.
Дэн импровизировал, вкладывая в кавер всего себя. Аккомпанемент был ему не нужен, и он был рад, что его ничто не сковывает, не держит в заданном русле. Песня Синатры оставалась все еще узнаваемой, но уже стала чем-то иным. Личным. Музыка уносила его в невиданные дали. Она снова проснулась в нем – плавная и текучая, резкая и яркая, – и он вдыхал ее в саксофон вместе со своей внутренней силой.
Он был абсолютно и неприлично счастлив, потому что чувствовал, как тают окружавшие его глухие стены. Его муза вернулась к нему! Она снизошла, явившись в теле незнакомки. Дева в красном оказалась в его жизни не случайно. Она пришла на переезд ради него. И сегодня в клуб – тоже ради него.
Ему было странно, что в первый раз он испытал рядом с ней неподдельный ужас. Он, видимо, был совсем не в себе! Рядом с ней возможно испытывать лишь положительные эмоции, теперь он видел это ясно – сердцем, которое смотрит зорче глаз. Выпевая рваные арпеджио, Денис извинялся перед ней за то, что убежал тогда. И за то, что посмел в ней сомневаться. И за то, что не он первым, а она первая его нашла.
Дэн играл как говорил, как дышал, как думал, и ему казалось, что адресат его прекрасно понимает. Тончайшая связь, что установилась сейчас между ними, не способна обманывать, и в пределах ее тональной откровенности он с ней реально стал одним целым. Незнакомка ни жестом, ни тенью эмоции не возразила ему. Наоборот – приняла его исповедь и одобрила все излитые в музыке признания. Она звучала с ним в унисон, разве что нежней и совсем-совсем тихо. Ее тема была совершенством.