Но вот последняя нота растаяла в воздухе, и помещение содрогнулось от аплодисментов. Только девушка-блондинка не хлопала. Она медленно расцепила руки, опустила их и шагнула вперед, к сцене. Ее лицо целиком выплыло из тени, и Дэн наконец-то увидел ее как на цветной фотографии. Он смотрел ей в глаза, откладывая в памяти каждую черточку – навеки.
Зал орал, свистел, хлопал и топал, но Денису казалось, что он до сих пор витает над полом, презрев гравитацию, в полной тишине. Он и незнакомка оставались наедине. Только он и она – вот так причудливо-пророчески аукнулись слова с его афиши.
«Она подойдет – я приглашу ее выпить, - билось у него в мозгу, - я не отпущу ее просто так! Я должен знать…»
Девушка развернулась и, проскользнув между двумя массивными мужиками с банданами на голове, даже не заметившими ее – такая тонкая и воздушная она была! – исчезла в толпе, заполонившей лестницу у выхода.
Не медля ни секунды, Дэн сунул кому-то сакс (возможно, Эле), спрыгнул с помоста и бросился ее догонять.
(Сноска: * В том виде, в котором мы ее знаем, песня «Эй, ухнем!» была записана композитором Балакиревым в середине 19 века, а услышал он ее от представителя Волжской пароходной компании (ее называли «песней волжских бурлаков»). После того, как ее спел Шаляпин, мелодия стала узнаваема даже за рубежом. Удивительный факт заключается в том, что Временное правительство в 1917 году всерьез рассматривала «Эй, ухнем!» в качестве гимна демократической России, когда прежний гимн «Боже, царя храни» отменили. На суд общественности был предложен вариант Александра Глазунова без слов, композитор величал ее «инструментальной русской марсельезой». С этим вариантом спорили старинный «Преображенский марш» (Знают турки нас и шведы) и более современная «Марсельеза» (Отречёмся от старого мира). Однако консенсуса в тот раз не случилось, а вскоре на сцену вышли большевики, принявшие в январе 1918 в качестве гимна РСФСР, а позже и СССР «Интернационал» (Вставай, проклятьем заклеймённый). Гимн СССР на музыку Александрова (Союз нерушимый республик свободных) впервые прозвучал только 1 января 1944 года)
25. Чародейка
25. Чародейка
Кантабиле (певуче)
Эпиграф: песня «Полет», автор и исполнитель Найк Борзов, альбом «Изнутри»
Небеса. Это ещё не рай.
Ошибка при расчётах.
Сделав круг над землёй,
Летим туда за облака.
Последний шанс узнать,
Откуда к нам приходят сны.
Всё понять
Мы должны.
Впереди - яркий свет.
Позади - тьма.
Может быть, наш полёт
Навсегда
*
Дэн протиснулся мимо аплодирующих и поспешно расступающихся зрителей, как нож сквозь масло, но на тесной лестнице замешкался – слишком плотная была толпа. Наконец, перепрыгивая через верхние ступени, он взлетел наверх, на улицу, молясь, чтобы не упустить незнакомку.
Девушка, хвала небесам, не успела скрыться. Наверное, она не ожидала, что он станет за ней гнаться, наплевав на поклонников и аплодисменты – все то, что является высшей наградой любого артиста, и ради чего он живет, - поэтому по улице шла не спеша. Она подходила к припаркованному белому «Мерседесу» и уже достала брелок, машина пискнула, мигнув габаритными огнями.
- Стой! – крикнул Денис, выскакивая на тротуар. – Не уезжай!
Незнакомка вздрогнула и обернулась. В его возгласе было столько отчаяния, что она смешалась.
Денис подскочил к ней, тяжело дыша. Он так спешил, что не придумал, что скажет ей, когда догонит.
Девушка тоже молчала. Удивление, восторг, растерянность, страх – богатая гамма чувств поочередно промелькнула на ее лице. Она явно прикидывала, как бы сорваться с места и исчезнуть, но понимала, что не хватит времени, и потому замерла, как маленькая птичка перед внезапно возникшем человеком: враг он или друг? Покормит или сожмет в кулаке так, что хрустнут косточки?
Они сейчас как бы поменялись местами: тогда он убегал под воздействием внезапного страха, теперь этого же, казалось, хотела она. Правда, она оказалась храбрей и не побежала.