Анна была напугана. Так напугана, что даже про неведомого Клима тогда не спросила.
- Неужели мне придется столкнуться с этими пещерными монстрами? – воскликнула она.
- А кому ж как не тебе? Бессмертный на тебя уже глаз положил. Думает, я не справилась, не выложила на блюдечке все, что он жаждет узнать, так ты ему поможешь, малолетняя дуреха. С девчонкой-то ему будет куда легче справиться. Ну, пусть попробует!
- Не буду я ему помогать!
- А он тебя и спрашивать не станет. Но ты вот о чем помни: когда попадаешь между двумя жерновами, тебя либо в муку перемелет, либо, если тверда окажешься, жернова им поломаешь. – Баба Валя смягчилась и по-доброму взглянула на насупленную внучку: - Знаю, что не хотела и не просила, но не всегда мы сами свой путь выбираем. Все, что от меня зависело, я уже делаю: укрепляю тебя и знания свои передаю, чтобы ты не погибла безвременно и не спасовала. И с Разиным тебя я познакомила не для того, чтобы ты ему в рот смотрела, а для того, чтобы вывел он тебя на позицию, откуда в бой идти сподручней. Врагов надо держать к себе ближе, чем друзей – это старая истина, и не нам с тобой ее опровергать.
- И что, мне этого не избежать?
- Не беги от судьбы, - ответила старушка, - не убежишь. Ты и сама это знаешь.
Занедужила баба Валя в конце осени. Сначала еще суетилась по дому, а как выпал первый снег, так и слегла. Два месяца она лежала, запрещая вызывать врачей. Анна настаивала, ругалась, умоляла, но бабка была непреклонна и в лечении ограничивалась только травяными сборами для облегчения симптомов.
- Неча деньги на всякую химию переводить, - твердила она, - не поможет.
Анна и сама видела, что не поможет. Видела, чем все закончится, но отказывалась принимать и тихо плакала по ночам в подушку.
- Знать будущее и не иметь сил, чтобы его изменить, это тяжкий крест, - сказала ей однажды баба Валя, - и тебе это смирение как последний мой урок. Силу свою копи и впустую не трать, тем более на меня, чей срок к концу подошел. Умей говорить «нет», тогда и одержишь верх. «Нет» - очень полезное слово, особенно ежели его себе почаще повторять. Иной раз вовремя остановиться и принять беду малую – это единственное, что спасает от беды большой.
Скверным декабрьским утром, когда было еще темно и солнце не встало, Анна проснулась от собачьего протяжного воя. Полкан на улице выл, гремя цепью и не замолкая. Выбираясь из кровати и накидывая на себя халат, Анна уже догадывалась, что ее ждет в бабушкиной спальне.
- Аня! – прохрипела баба Валя, протягивая к ней сморщенную тонкую кисть. – Возьми!..
Анна схватила ее руку, не в силах сдержать слез. А бабушка вдруг улыбнулась ей в последний раз – спокойно так, умиротворенно, и ее болезненные морщины на лбу разгладились. – Спасибо, наследница, за легкую смерть. Благословляю…
Надо было решать вопрос с медиками, справками и похоронами. Умом Анна понимала, что следует одеться и идти по колено в снегу к Подворью, откуда звонить участковому, но слезы мешали. Она сидела у постели, раскачиваясь, как сомнамбула, и взирала на картины личного неприглядного будущего. Ничего из того, что ждало ее в ближайшем времени, не радовало. Зима, весна – все было мутно, горько и безысходно, а дальше она и не смотрела, и так все было понятно.
Разин приехал в обед. Один. Спрыгнул у ворот и бегом направился в дом по нечищеной тропинке. Он застал Анну все в той же позе сломленного горем человека.
- Надо же, не соврала старая, - сказал он, заглянув в бабкину спальню, - велела приезжать пятнадцатого декабря, и пятнадцатого же померла. Не переживай, Анечка, я все сам сделаю. Все будет как надо.
Анна едва ли понимала, что он ей говорит. За минувший год она успела крепко привязаться к бабе Вале, и теперь горевала по ней искренне, заодно оплакивая и собственное грядущее. Скоро в доме появились какие-то люди, но Разин отгонял их от девушки, решая вопросы вместо нее. Похороны для нее прошли как в тумане.
- Собирайся, - велел Разин, когда привез ее с кладбища в остывшую пустую избу, - одну я тебя тут не оставлю.