- А бункер? – напомнил Денис, слегка морщась от тяжелых вибраций, сопряженных с этим образом. От них веяло опасностью и тревогой.
- Так там и бункер. Только он под землей.
Они помчались по асфальтовой дороге, ведущей к краю села. Бежали привычно быстро, но успевали при этом перебрасываться фразами. Сережа описывал картину, которой, по его утверждению, они стали свидетелями всей семьей. Ничего нового он не говорил, повторял все, что успел изложить прежде, но ребята все равно слушали, какое огромное НЛО, похожее на вытянутую сигару с мощным прожектором на носу, беззвучно летело по небу от Жигулёвских гор.
- Вот это место! – выпалил наконец Сережка.
Они остановились посреди лугового поля, обрамленного зеленой кромкой кустарника, растущего на холмах и вокруг прудов-отстойников, куда в былые годы сливали барду – отходы производства спирта. Пахло травами и тиной. В светло-золотистых слегка пожухших стеблях стрекотали кузнечики. Перед лицом роилось вездесущее комарье.
- И где бункер? – спросил Дениска.
Спросил шепотом, потому что среди летней мелодичной тишины ему начала мерещиться рваная скрипичная песня, словно кто-то не слишком умелый пугающе резко водил смычком по расстроенным струнам. Это было не очень хорошо, это было как сигнал, но Денис не понимал, что он означает.
- Он здесь, - уверенно указал рукой Сережка на место, ничем не отличавшееся от других, и, заметив недоверчивый взгляд товарищей, набычился: – Я вам не свисток, я точно говорю. Здесь они его прячут!
- Мне батя рассказывал, что тут земля такая… мертвяцкая, - тоже шепотом сказал Антон. – Тут тысячу лет назад битва была с татарами (*), много воинов полегло. Их тела прямо тут и закопали под курганами. Когда колхоз был, хотели поля распахать, стали курганы трактором ровнять, а оттуда кости человеческие посыпались. Трактористы испугались и все обратно зарыли, но потревоженные души до сих пор огнями над нами летают. Может, тот самолет тоже ихний был?
- Да с чего бы это мертвякам на самолете летать? – возмутился Денис, которого подобная «образная глухота» возмущала до глубины души. – Неупокоенные покойники становятся огненными шарами-кереметями, они летят нежно и плавно, а самолет с прожектором – твердый и громкий. Это техника, которую руками пощупать можно, она совсем иначе звучит!
- А ты щупал? – возмутился Тошка. – Может, это только выглядит как самолет, а на самом деле его нету.
Теперь уже возмутился Серега:
- Как это нету? Был самолет! Мы все его видели.
- Вы же издали смотрели, могло и показаться.
- Ничего не показалось! Они в бункере скрываются. Под землей у них ходы всякие и заводы. Их еще при Сталине строили, и до сих пор оно там работает.
- Да не, не может, что при Сталине, - не поверил Тошка, для которого эта эпоха имела столь же смутные мифические контуры, как и «времена царя Гороха». – При Сталине не было таких самолетов, чтобы они под землю умели закапываться. Если и летает кто-то, и это не покойники, так тогда инопланетяне. Я по телику видел.
- Инопланетянов не существует! – произнес безапелляционно Сережка. – Брехня это. А самолет – секретный, военный, нам про такое не рассказывают, чтобы враг случайно не узнал. И бункер тоже секретный.
- А чего ж его тогда солдаты не охраняют, если он военный и секретный?
- Ну ты и балда! Да если тут солдаты с автоматами стоять будут, все про бункер узнают! Потому и нет их, чтоб никто не догадался.
Слово за слово разгорелся немалый спор, в результате которого было решено проверить существование бункера с помощью обычной лопаты. Грубо выражаясь, бункер требовалось откопать. Сказано – сделано. Сбегали за лопатами, стянули их из сарая у Тошки, и принялись рыть яму в указанном Сережкой месте. Денис, хотя и не горел желанием что-то откапывать, друзьям помогал.
До вечера было далеко, солнце палило нещадно, одолевала мошкара, лопаты оказались тяжелыми, не для детских рук, к тому же поначалу здорово мешали корни травы, а потом присоединилась еще и усталость. Дети пыхтели, потели и краснели от натуги, однако союз упрямства и азарта – штука непобедимая, никто не желал сдаваться. Даже Денис увлекся и перестал обращать внимание на рокот колючих пассажей, достигающих его ушей вместе с ударами лопат о сухую землю.