- Заодно это будет проверкой чувств твоей феи, - добавил Олег Ефимович ласково, как будто говорил с раскапризничавшимся ребенком, - мы поймем, сможет ли она ужиться с известным человеком, связанным контрактом с другой женщиной, и принять существующие правила. Для тебя этот момент очень важен, ты же понимаешь?
- Я подумаю, - упрямо повторил Денис.
Пигаль решил, что скрытый бунт подавлен, и, снисходительно улыбнувшись, ушел.
Денис долго смотрел в окно сквозь плотную тюль на смазанные силуэты соседних особнячков. Он дышал глубоко и размеренно, как учили педагоги по вокалу. Дыхательные упражнения всегда помогали ему успокаиваться.
Он не успел завершить весь комплекс, как раздался звонок внутреннего телефона, стоявшего на прикроватной тумбочке.
- Привет, Дэн. Узнал меня? – спросил в трубке голос Марины Зубковой.
- Ты где? – встрепенулся Саблин.
- Внизу, в холле. Если желание пообщаться со мной все еще актуально, жду тебя у стойки с проспектами.
- Буду через тридцать секунд! – пообещал он и пулей вылетел из номера.
*
(Сноски * Мальчик Антон упоминает легенду о «Бараньей битве», но она (битва), если и проходила, то немного севернее, в полях у подножия горы Эрьке-Пандо (Озерная гора). Осенью 1223 года после битвы на Калке татаро-монголы пошли на Волжскую Болгарию, но булгары разгромили войско. Было взято огромное количество пленных, которых булгары обменяли на баранов по курсу один к одному. Историки, правда, утверждают, что это всего лишь красивая легенда, археологические раскопки не подтвердили ее, оружия и других подобных следов в полях у села Торновое не нашли. Курганы, которые можно видеть в полях с обеих сторон от дороги – это древние могильники, датированные VII-VIII веками. Захоронения принадлежат не павшим воинам, а кочевым племенам болгар, поднявшимся на среднюю Волгу из Приазовья. При их закладке использовались камни, и это спасло древние ритуальные сооружения от распахивания в советские годы.
** Исключительно в качестве справочного материала предлагаю описание типичной «летающей лодки», записанное в начале 20 века: «Спустился с неба большой железный пароход весь в огне. Вырыл яму в земле рядом с горой, что неподалеку отсюда, и ушел туда. С тех пор стали замечать, что земля и вода на нашем и соседних озерах иногда начинает трястись. Или неожиданно раздавался свист и шипенье. Совсем недалеко всплыл «корабль». Был он серого цвета, нос четырехгранный, наверху имелась рубка, форма корпуса – «как у сваи». Затем корабль быстро погрузился обратно... Или вот на кустах «сети» развешаны. Не наши «сети», с мелкой ячейкой. Старики-то сразу сказали: «Нечистое дело, черт рыбу ловил». Порешили сети сжечь. А они в огне не горят – как студень становятся. Стали топорами рубить – от сетей летят искры. Но изрубили всё-таки. Погрузили их на четыре лодки и затопили на той стороне озера». (Цитируется по книге В. Кукушкина «Химеры урочища X»)
*** Младший брат Степана Разина Фрол занимал не последнее место в иерархии повстанческого войска, однако его имя незаслуженно остается в тени, оклеветанным в том числе и в народной памяти. Отчасти это происходит из-за вброшенных слухов, будто бы в день казни Фрол, не выдержав кровавого зрелища (Степана четвертовали), выкрикнул «Слово и дело!», прося отсрочить смерть и обещая выдать все тайны. Якобы еще живой Степан пробормотал: «Молчи, собака!», и это были последние слова атамана. Однако все дело в том, что основным источником сведений о последних днях Степана и Фрола являются записки иностранцев, к которым историки справедливо подходят с большим скепсисом. Красочные детали казни, приводимые в немецких, французских и голландских газетах, (например, в «Северном Меркурии») наводят на мысль, что это выдумка. Как выдумка и то, что после этого Фрол лично возглавил отряд стрельцов и бродил с ними по всему Поволжью в поисках тайников. Не сумев дискредитировать непосредственно Степана, царское правительство пыталось подобными «сказками» бросить тень хотя бы на его брата. Возможно, вынесенный обоим Разиным смертный приговор был намеренно исполнен 6 июня 1671 года только в отношении Степана, а Фрола еще долго после этого допрашивали и пытали в расчете, что, устрашенный, тот сломается. Дело в том, что Фрол был схвачен позже Степана и успел выполнить его поручение: спрятать в надежном месте повстанческую переписку и «прелестные» грамоты. Ходили также слухи, что казна Разина содержала около 10 тысяч золотом и множество драгоценностей, которые братья закопали в разных местах и наложили на них зарок – условие, без которого клад отыскать невозможно, во что тогда верили все: от простого бурлака до царского сановника.