Денис нетерпеливо кивнул. Что-то такое он припоминал, но не понимал, зачем потребовался этот внезапный уход в сторону. Про финансы он бы послушал в другой раз.
- Так вот, среди этих документов лежало официальное письмо из итальянского трастового фонда «Поколения». В Самаре находится его филиал. Как оказалось, у итальянцев очень давние связи в вашем родном городе, есть даже почетное консульство.
- К чему вы ведете? – не выдержал Денис, потирая саднящее горло.
- Письмо было написано в год установления опеки и вашего отъезда в Москву, - продолжал детектив, игнорируя попытки ускорить его и сбить, - итальянцы писали на адрес детдома, директору, но, судя по содержанию, изначально запрос исходил от имени вашего будущего опекуна, Олега Ефимовича Пигаля, он в письме упомянут. Пигаль хотел знать, есть ли возможность получить доступ к сумме вклада, сделанного на ваше имя сразу после рождения. Ответ банкиров мне удалось скопировать, вот он, можете ознакомиться.
Дэн опустил взгляд на темную бумагу – все копии, которые ему привезли, были просто жуткого качества, и письмо из банка не являлось исключением.
- Я переснимал на телефон, а позже распечатал, но текст читается. Возможно, в вашем деле хранились и другие отчеты из фонда, но их изъяли. Мне показалось, в папке кто-то покопался до меня. Там не хватает множества страниц, мне встретилось несколько подшитых прозрачных файлов, но в их кармашках пусто. Письмо от банкиров, как уже говорил, было сложено несколько раз и засунуто между сертификатами, словно в спешке. Его могли не заметить.
- Я ничего не понимаю!
- Я подхожу к главному, - сжалился над ним Сапотников. – Из письма итальянцев следует, что вклад на ваше имя сделали ваши биологические родители. Не Саблины, потому что Саблины усыновили вас спустя полтора месяца после того, как договор с семейным трастом был оформлен. До усыновления фамилия у вас наверняка была другой. Итальянцы же в письме четко называют бенефициара Денисом Игоревичем Саблиным, то есть ваши приемные отец и мать знали о вкладе и официально уведомили об этом фонд, потребовав внести изменения на основании усыновительных документов. Иными словами, ваши настоящие родители были очень состоятельными людьми и позаботились о вашем будущем. Возможно, они подозревали, что с ними случится нечто плохое, и подстраховались. Саблины знали, что вы наследник крупного состояния, и в свою очередь сделали все, чтобы в будущем деньги достались вам. Пигаль, как выясняется, тоже знал, но в доступе к вашим финансам ему отказали.
- Что это за деньги? – тихо спросил Денис.
- Сумма в письме не указана, как и происхождение вклада, но я рискну предположить, что деньги значительные и вполне себе законные. При этом доступ к ним имеется исключительно у вас, но по достижению возраста двадцати пяти лет. Ни опекун, ни усыновители не имели права даже прикоснуться к ним. Вам ведь уже исполнилось двадцать пять?
- Скоро будет двадцать шесть.
- Ну вот. Значит, я вас поздравляю: вы очень богатый человек, Денис Игоревич.
- И что с того? - Дэн переместил руку с шеи на подбородок. – При чем тут все это?
- Может, и ни при чем. Однако некоторые дальнейшие события, на первый взгляд не связанные с вашим наследством и гибелью Саблиных, меня сильно настораживают. Судя по вашей реакции, о деньгах из трастового фонда «Поколения» вы услышали от меня впервые. Я прав?
Дэн беззвучно кивнул.
- А между тем, ваш опекун слал об этом запросы в итальянское консульство и в отделение Фонда в Самаре, то есть пытался до вклада добраться. Тогда у него не получилось, а вы были слишком юны, чтобы востребовать причитающееся наследство. Однако когда вам сравнялось двадцать пять, Пигаль вполне мог бы раскрыть вам эту тайну. Он даже был обязан поставить вас в известность, но отчего-то промолчал. Неужели забыл?
Дэн сомневался в его забывчивости. Пигаль только сегодня сетовал, что все они «в долгах, как в шелках». Казалось бы, его подопечный «сидит на куче сребра и злата», так разве не самое время послать его к итальянцам забирать бесхозные сокровища? Но он ни словом не обмолвился о них, и значит, намеренно скрыл – получалось так. Нехорошо получалось.
- Может, конечно, и забыл, - продолжил Сапотников, - но мне ближе иная версия. Конечно, нам неизвестны условия, на основании которых вам будет выдан вклад целиком, отдадут ли его лично вам в руки или вашему представителю тоже…