*
Встреча, которую назначил Сапотникову его информатор, должна была состояться в районе Хлебной площади в половине шестого. Андрей готовился к ней ответственно, маскируя (с Элькиной активной помощью) боевые отметины.
Если и мелькали у Дениса сомнения, что Эльвира уж слишком настойчиво заманивала Андрея в подворотню «за хлебушком», то они отпали. Пусть детектив и «купился» на ее прелести, но клиническим идиотом, чтобы не заподозрить откровенного предательства, не был, и раз не заподозрил, значит, поводов не увидел, да и Элька искренне за него переживала. С этой стороны, как посчитал Денис, можно было успокоиться, чужих агентов в его доме нет.
Со стороны же музыкальной шифровки все было не на высоте, работа продвигалась ни шатко ни валко. Понаблюдав (не без тайных вздохов об Анне) за воркованием новообразовавшейся парочки, Дэн отправился к себе, но первые минут пять сидел, тупо уставившись на разбросанные по нотам Элькины разноцветные карандаши (она раскрашивала ими картинки в антистресс-блокноте и уступила их, чтоб помечать подозрительные места в партитуре). С самого утра он никак не мог заставить себя включиться в процесс, и после драки, что предсказуемо, новых идей у него не появилось.
Ночью ему удалось «добить» первую часть расследования, когда он сравнивал печатную версию арии с исписанной от руки нотной тетрадью. Он исчеркал бумагу карандашами, и теперь эти цветные пятна кололи глаза, но не рождали ни малейшего осмысленного отклика – одно лишь тупое раздражение.
По итогам у него появилось несколько тактов с расхождениями: где-то был поставлен лишний значок паузы, где-то задвоен символ крещендо, где-то имелась выпадающая из ряда нота, написанная с небрежно повернутым в обратную сторону «хвостиком», или абсолютно неуместный мелизм… (*мелодическое украшение) Но что дальше-то? Что ему со всем этим было делать?
Потерев слегка занемевшую после обезболивающего челюсть, Денис предположил, что перед ним анаграмма, и надо составить из слогов либретто, падающих на «испорченные ноты», новое послание. Вот только он никак не мог решить, следует ли ему «препарировать» французский текст оперы Гуно или ее русский перевод.
«Клим составлял шифр на случай, когда он и его жена не смогут мне передать послание, - вяло думал он, - то есть на случай своей смерти... Значит, код должен быть на русском, на моем родном языке. Трудно требовать от наследника, оставшегося без родителей в возрасте, когда ему бесполезно сообщать секретный ключ к богатству, обязательное знание иностранного языка...»
Дэн положил перед собой чистый лист, взял в руки синий карандаш и выписал русские слоги в том порядке, в каком они шли в партитуре:
«НА, РИТ, ЦА, ТАТ, СА, КОН, КРАЙ, ГИ»
Записав это, он снова надолго завис. Буквы плыли по бумаге, словно стая китов в глубинах океана, но куда они держали путь? Денису захотелось позвать на помощь Андрея, ему-то не привыкать ловить рыбу в мутной воде – должен справиться и с синими китами, но Андрей был реально занят, да и Элька тут же примчалась бы вслед за ним в качестве бесплатного приложения.
Элька, конечно, тоже сообразительная и могла бы дать ему дельный совет, но видеть ее сейчас как-то совсем душа не лежала. Денис немного побаивался, что ее «шуры-муры» с детективом – это на самом деле дешевая месть и желание его позлить, вызвать ревность. Уж больно быстро она переключилась на Сапотникова, тщательно делая вид, что Саблин для нее как бы больше не существует.
«Нет уж, пусть крутит с Андреем, авось и влюбится в него по-настоящему, он парень что надо», - думал Дэн с кислой миной. Конечно, он желал Ахметовой спокойного счастья. Он привык к ней, пусть никогда и не любил, но держать ее при себе из простого эгоизма не стал бы. «Если она реально нужна Андрею, пусть забирает! И перевоспитывает.»
Короче, с музыкальным шифром следовало справляться самому. Денис приказал себе сосредоточиться.
«А может, буквы – ложный след? Предположим, они не имеют значения, и неважно, французские они или русские. Смысл скрыт именно и только в звуках, зашифрованных в этих обрывках, - размышлял он, буквально слыша, с каким противным скрипом крутятся в его мозгах воображаемые шестерёнки. – Что если составить из помеченных нот новую мелодию, вдруг получится нащупать единственно верный и красивый напев? Вариантов консонанса (*благозвучной сочетаемости) не должно быть слишком много…»
Страдая от боли в боку, Дэн взял синтезатор с подоконника и водрузил его на стол. Стол в его комнате был круглый, и края инструмента повисли в воздухе. Он сдвинул его к центру, но это было неудобно, приходилось вытягивать руки, и тогда начинало простреливать в спине. Подвигав синтезатор туда-сюда и не найдя оптимального варианта, неудовлетворенный Денис вернулся с ним к окну.