«Танец с саблями» из балета «Гаянэ» Хачатурян написал в спешке по требованию руководства и потому никогда его не любил. Танец был создан, когда уже вовсю шли репетиции нового балета, назывался он изначально «Танец курдов», и никогда не задумывался как музыка, способная покорить весь мир. «Заставляют писать новую последнюю картину. Я очень огорчён и озлоблен», — сетовал композитор в личной переписке. Эту пьесу он считал пошлой и повторял, что создал ее только в угоду балету и под давлением, а потом всю жизнь называл «моё шумливое дитя».
*** Музыкальная психология – современная дисциплина, изучающая влияние музыки на людей, их настроения, здоровье и поведение, а также в целом процесс преобразования психических напряжений музыканта в звуковую материю. Считается, что музыка воздействует напрямую на наше подсознание. Каждое направление в музыке – это, грубо говоря, «кнопка включения» определенных волн нашего мозга, и тот, кто смог овладеть процессом перехода собственной психической силы в мелодию, способен влиять на всех людей, так как восприятие музыки уходит корнями в бессознательное)
35. Миф о прикованном Прометее
35. Миф о прикованном Прометее
Лярго (широко)
Эпиграф: Инструментальная композиция «Судьба павших» (Fate of the Fallen) в исполнении коллектива «Eternal Eclipse», композитор Томас-Адам Хабуда
*
Володя оказался прав: мысль об откровенном разговоре с Разиным засела у Саблина прочно. Не дожидаясь согласия или запрета, он рано утром сам позвонил Олегу Ефимовичу.
- У меня для вас новости, - сказал он, - появилась новая композиция.
- Как же это замечательно, мой мальчик! – неподдельно обрадовался Пигаль. – Я договорился с рок-клубом о ваших репетициях, они готовы хоть сейчас вас с Элей принять. Или мне приехать к тебе в особнячок, для камерного, так сказать, прослушивания?
- Я хочу показать эту песню Разину, - без обиняков сказал Денис. – Устройте нам встречу. Я знаю, вы с ним на короткой ноге.
Пигаль принялся было юлить, но Денис был непоколебим и настойчив. Продюсер сдался.
- Только прежде я хочу услышать ее сам, - потребовал он. – Я выезжаю. Потом, по факту, обсудим дальнейшие действия.
Саблин уступил в этой малости, но повторил, что его требование организовать приватную беседу с владельцем «Прометея» останется неизменным при любых обстоятельствах. Или он никогда больше не напишет ни строчки!
- Я, признаться, не понимаю этого идиотского ультиматума, - проворчал опекун, - но исключительно ради моей любви к тебе я подумаю, что можно предпринять. Фигуры такого масштаба, как Разин, по первому звонку к просителям не бегают.
- А я не прошу! - отрезал Денис.
И Андрей, и Володя, узнав о звонке, испытали досаду, но переубедить Дениса им, конечно, не удалось. Как человек творческий, Саблин был бесконечно далек от дисциплины и субординации, и пенять ему на самовольство было заведомо бесполезно. Любые упреки скатывались с него как с гуся вода.
- Спешка нужна при ловле блох, - тем не менее разразился эмоциональной тирадой Сапотников, - но раз уж ты затеял комбинацию, про Анну хотя бы не говори ни слова! Почти любую оплошность можно будет исправить, пусть даже цена будет велика, однако если ты начнешь задвигать Разину про его законную жену, вред от этого потом ничем не перешибешь. Думай о безопасности девушки!
- Я о ней постоянно думаю! – огрызнулся Денис, оскорбленный, что его якобы уличили в эгоизме. – Я думаю, что она у него в плену, а я тут прохлаждаюсь. Время идет, и ничего не меняется.
- Отлично! И чего конкретно ты рассчитываешь добиться сегодня?
- Я хочу получить контроль над ходом мыслей Разина и слегка их скорректировать. Ну, или хотя бы заставить его проговориться. Выложить мне всю правду.
- Как?
- Найдется способ! При условии, что ты перестанешь меня отвлекать. Я как раз работаю над этим.
- Тогда прежде всего поработай над сдержанностью. Скрывай эмоции, а если злость накроет с головой, держи удар! Делай вид, что поддаешься. Пусть Разин думает, что ты не гвоздь в заднице, а всего лишь статья расходов, понимаешь меня, Денис?
Денис ответил, что не дурак, а все эти рекомендации – не бином Ньютона, однако Андрей не был уверен, что его предостережения услышаны и тем более усвоены должным образом. Дэн активно кивал на все его доводы и ремарки, но при этом параллельно работал со своей вчерашней композицией. Он то и дело замирал, прикрыв глаза, или начинал торопливо покрывать нотами бумагу. Понять, осознает ли он хоть что-то кроме «своих гармоник», было решительно невозможно.