Когда от письменных экзерсисов Дэн перешел к практике и, пересев за ноутбук, нацепил наушники, чтобы свести все инструментальные партии воедино, детектив вышел из комнаты.
- Я поеду с ним на встречу, - сказал Володя. – Не уверен, что смогу оперативно вмешаться, но постараюсь проследить.
Андрей только рукой махнул.
- Я в больницу и на выставку, пока такая возможность есть, - сообщил он. – Будем надеяться, что наш юный гений ничего не испортит.
К тому моменту, как опекун, подгоняемый желанием услышать «новый шедевр», примчался в квартиру из отеля, у Саблина было готово два черновых варианта аранжировки. Олегу Ефимовичу он дал прослушать самую мягкую версию «Цветов зла», где разъезжающиеся мимо нот виолы да гамба (*средневековый вид виолончели) были оттенены нежным тембром свирели, а ритмичная барабанная дробь не слишком сильно замусоривала тему. Дэн маскировал смертельно заострённые пассажи как мог, но это, увы, не помогло. Композиция Пигалю не понравилась даже в приглаженном виде. Он ерзал, потел, бледнел, а потом долго молчал, словно боялся сказать что-то не то.
- Не твой стиль, - произнес он наконец, промокая платком блестящий лоб. –Смешанный жанр, неоднозначный посыл... Немного от блюза, немного от индастриал… (* своеобразный поджанр тяжелой музыки с преобладанием медленных темпов) Не знаю, сможем ли мы это продать и кому. Даже в качестве сольника...
- Этот поджанр называют бардкор, (*современная музыка, исполняемая на средневековых инструментах) - сказал Денис, которого реакция продюсера ничуть не удивила. – И я не о продажах забочусь. Повторяю: хочу исполнить это для Разина. Он оценит.
- Откуда тебе знать?
- Знаю.
Тут Дэн неосмотрительно повернулся лицом к свету, и стали заметны его синяки на скуле. Олег Ефимович по-бабьи ахнул.
- Это еще что такое?! – срываясь на фальцет, возопил он, подскакивая с места.
- Это тема нашего с Разиным грядущего разговора, - с усмешкой ответил Саблин. – Точнее, одна из тем.
Сначала он не хотел рассказывать о драке и перед самым приездом опекуна попросил Эльвиру наложить гримм. Из-за спешки результат был не слишком впечатляющим, хотя Эля очень старалась. Дэн вытерпел все манипуляции с кремом и пудрой, которую Ахметова наложила щедрой рукой, и потом старался держаться спиной к окну, но вышло то, что вышло. Может, и к лучшему.
- Кто? Кто посмел?! – возмущался Пигаль. – Или ты опять во что-то влип? Признавайся, ты подрался с ухажерами Марины Зубковой?
- Марина тут совсем не причём. Я не знаю, кто это был, они снова не представились, если, конечно, не считать за визитную карточку прозвище «Жнец», которое я случайно услышал, но подозреваю, что это были те самые парни, что пытались меня похитить.
- Почему мне сразу не сообщил?
- А толку? Конечно, я могу и ошибаться, однако что-то подсказывает, что Разин в этом замешан.
- Постой… так ты что, желаешь ему отомстить?! Хочешь напугать его вот этими вот… вот этой музыкой апокалипсиса?
- Я лишь хочу показать ему открывшуюся грань, - терпеливо ответил Дэн. –. Теперь это все, на что я способен, потеряв возможность петь. Полагаю, ему стоит узнать это из первых рук. Мне представляется, что он будет очень зол на нас, если вовремя об этом не узнает. И тогда его жнецы заявятся снова.
Как ни странно, но последним утверждением Пигаль проникся. Продолжая вполголоса возмущаться, он схватился за телефон и пулей вылетел на улицу, ловко справившись с незнакомыми замками. Володя, не успевший распахнуть перед ним дверь, лишь головой покачал, глядя на необычную живость продюсера.
Через десять минут Пигаль вернулся и прямо с порога велел Саблину собираться.
- Твоя просьба удовлетворена! Доволен? – рявкнул он.
- Спасибо, - предельно вежливо произнес Денис.
Он взял с собой два синтезатора – на этом сборы были окончены. Володя донес инструменты до машины и сам в нее сел, готовясь ехать следом. Дэн забрался в «Рено» опекуна. Ему было все равно, где состоится судьбоносная встреча, но всемогущий хозяин «Прометея» не стал плодить сущностей – велел им выдвигаться в знакомый рок-клуб. Дэн начал подозревать, что «Менестрель» принадлежал ему.
В этот час ресторан был закрыт, но их ждали и пропустили в зал. Устроившись за столиком в дальнем уголке, Пигаль немного расслабился.
- Это ничего, что твоя новая песня вышла мрачноватой, - заявил он. – Застоя нет, и это самое главное. На это и будем упирать. Про драку молчи, первым не начинай, только если тебя спросят об «украшениях» на лице, тогда и расскажешь. Сначала перетрём за творчество, а потом уж все остальное. Усек?