- Мне кажется, вы нарочно меня пугаете, - холодно заметила она. – Я ничего про вас не знаю, как и про то, каким образом вы способны меня защитить.
Разин смотрел на нее добрых полминуты, не мигая и не шевелясь. Анна предприняла попытку заглянуть ему в душу, но не увидела ничего, кроме черной стены. Разин умело закрывался ото всех, ему было что скрывать.
- Валентина тебе совсем ничего не рассказывала? – наконец спросил он, не почувствовав ее попытки вторжения или сделав вид. – Ни про меня, ни про старцев?
Анна пожала плечами. О том, чему ее учила баба Валя, чего рассказывала, Разину знать было не положено. «Отныне ты – полный сосуд, чья крышка должна быть наглухо закрыта, - внушала ей старушка, - и что там хранится внутри, нельзя показывать ни друзьям, ни врагам». Таковы, видимо, были правила, и Анна в этом отношении понимала Разина как никто другой.
- Бабушка умела хранить тайны. Буду признательна, если вы доступно мне объясните.
Ей хотелось посмотреть, откроет он ей правду или нет. Если откроет, то – доверяет, и ему тоже можно будет доверять хотя бы в малом, а если нет… Он никому ничего не открывал про себя, и даже баба Валя знала про Бессмертного далеко не все, пробиться сквозь черную стену ей было невозможно – крепка была поставленная защита, но кое-какие крохи на ладони ей все ж таки упали.
Забегая вперед, Разин всей правды Анне не открыл. Прямым текстом не врал, понимал, что девушка почувствует ложь, но говорил красочно, скрывая за образными картинками важные нюансы, и как бы про других, не про себя. Вроде бы и правда, да не совсем.
- Что ж, изволь, но начать придется издалека, - произнес он с некоторой неохотой. – Моему отцу, Михаилу Разину, было пятнадцать лет, когда он вышел на волжских старцев и стал с ними сотрудничать. Мне эти контакты перешли по наследству…
*
…Человек, которого знали в Самаре под именем Миши Разина, был родом из небольшой деревеньки Тетяка, зажатой между Волгой и Усой. Ее главной достопримечательностью был Гремячий лог, а в нем – сухой колодец, который, по представлениям местных, вел в подземный город, населенный таинственными колдунами. Кто-то считал их особым народцем наподобие гномов. Кто-то все ж таки людьми, принявшими схимну. Сходились рассказчики в одном: встреча с ними могла обернуться либо невероятной удачей и счастьем, либо лютой погибелью. Третьего не дано. Если и находились смельчаки, искавшие контакта с подземными старцами, то редко кто из них возвращался из Гремячего лога живым.
Мише, как и всем его товарищам, деревенским ребятам, родители запрещали гулять в направлении Гремячего. Это было табу, но, само собой, запреты порождали у ребятни лишь нестерпимое любопытство и желание продемонстрировать доблесть, смело нарушая запреты. Несколько раз Миша с друзьями добирались до лога и заглядывали в Сухой колодец, представлявший собой уходящую глубоко вниз вертикальную шахту. Это считалось крутым поступком, поскольку из непонятной шахты доносился странный гул и лязг, как от работающих заводских станков. Миша слышал это собственными ушами.
Старики в деревне рассказывали, что в давние времена на месте Тетяки, в непроходимых лесах, растущих на склонах крутых холмов, скрывались лихие вольные люди – речные разбойники. Их лидером был некий Хват, отличавшийся жестоким и крутым нравом. Не было купцам от него никакого покоя. Однажды власти, решившие положить конец его бесчинствам, направили сюда войска. Солдаты подожгли лес, разгромили разбойное логово и схватили атамана. Плененного Хвата ослепили прямо на месте и, еще живого, сбросили в Сухой колодец.
По всем понятиям, разбойник должен был погибнуть, однако не погиб. Спустя годы видели его то там, то здесь. Потеряв зрение, обрел Хват возможность все видеть с помощью волшебной коробочки, которую подземные старцы пришили к его лбу. Видимо, чем-то им атаман приглянулся, раз они надумали его спасти. Стал им бывший разбойник служить, но не грабежом и насилием, а простыми земными делами. Скупал для старцев продукты у крестьян, наладил свой бизнес и заделался не хуже тех купцов, которых некогда обирал. А однажды по пьяни, сидя в трактире, рассказывал всем желающим слушать, что старцы настолько могущественны, что воскресили его из мертвых. Якобы есть много под землей у них чудес, а еще более – богатств накопленных, и серебра и злата. Живут они в полых холмах еще со времен Христовой казни, но видеть их мало кто видит – скрываются они, считая земных людишек слабыми и ни на что не годными, брезгуют с ними знаться. Кто узнает об их секретном существовании, того старцы убивают без всякой жалости. Однако если попадается им особенный экземпляр, обладающий стойкими качествами и силой, то они делают его своим слугой и расплачиваются с ним бессмертием. Он, Хват, оказался именно таким, особенным, и теперь ни пуля, ни сабля его не возьмут. С коробкой на голове, вернувшей ему зрение, он тоже ходить скоро перестанет, потому как в прозрачных бочках уже зреет его новое здоровое тело. Скоро он переселится в него, и так будет менять тела при их последующем износе аж вплоть до Страшного суда.