Дальнейшая судьба Хвата была покрыта мраком. Никто не знал, правда ли он сделался бессмертным и по прошествии некоторого времени сменил тело, став неузнаваемым, или просто брехал от нечего делать и сгинул где-то в безвестии. Тем не менее истории про него породили множество желающих спуститься в Сухой колодец. Вот только никто из жаждущих податься в бессмертные слуги ни разу из того колодца не возвращался.
После революции в Тетяку наведались представители ОГПУ. Проверяли слухи о подземных богатствах и опасались «гнезда» недобитых врагов советского государства, которые вполне могли замышлять недоброе в малодоступных пещерах. Шум, доносящийся из Сухого колодца, они слышали, но спуститься в него им не удалось – вроде как веревки не хватило, глубокий он очень, поэтому решили колодец завалить. Натащили камней побольше на деревянную крышку, которую сколотили на месте. Спустя много лет та крышка сгнила, и Сухой колодец стал выглядеть как узкая дыра в земле, куда взрослому человеку пролезть было проблематично.
Желающих пуститься в самоубийственное путешествие под землю было мало, но они все же были. Мальчишки находили в Гремячем логу остатки стойбищ и вещей – видимо, их хозяева, спустившиеся в колодец, так за ними и не вернулись. Естественно, все эти артефакты добавляли Гремячему логу дополнительных инфернальных черт. Когда пятнадцатилетний Миша Разин поспорил со своим приятелем, кто из них будет главным (и кому достанется право обхаживать первую деревенскую красавицу Машку), лучшего испытания, чем спуск в Сухой колодец, и придумать было нельзя…
*
- Миша спустился в колодец, но сорвался, - говорил Разин внимательно слушавшей Анне, – с криком полетел вниз, а его перепуганные спутники бросились наутек и никому не сказали, что произошло. Только двое суток спустя, когда на ноги поставили всю округу, кто-то из них проговорился под грузом вины, где следует искать тело. Но сразу достать останки из бездонного колодца не смогли, стали ждать специалистов из области. Однако еще до того, как те добрались в эту глушь, мой отец появился в деревне. Был он жив и здоров, а на расспросы отвечал, что до дна колодца не долетел, застрял, да так удачно, что оказался вблизи какой-то галереи. Изловчившись, он сумел заползти в нее и далее, где пешком, а где ползком трое суток выбирался из-под земли...
Анна слушала молча, и на лице ее отражалось глубокое сожаление, которое она не могла скрыть, надеясь лишь, что причиной Разин сочтет ее реакцию на рассказ, а не разочарование в потенциальном союзнике. Не быть Бессмертному ей внятной опорой, не доверяет он ей, а она никогда не доверится ему. Чужие они с ним люди и таковыми останутся.
Они сидели на кухне ее маленькой квартиры – кажется, это был единственный раз, когда он сам приехал к ней домой. Чай, который она предложила ему, растерявшись от внезапного визита, давно остыл. Анна смотрела в окно на вечернюю улицу, по которой ездили машины и трамваи, и гладила по голове примостившегося у ног Полкана. Несмотря на вполне реальные очертания города, ей казалось, что она попала в сказку. В очень нехорошую сказку. Злую. Но она и сама с некоторых пор являлась элементом этого странного, сказочного мира, неотъемлемой его частью, а потому – чего вздыхать? Все, что произошло, уже произошло, и по-другому не будет.
Баба Валя, кстати, рассказывала историю Бессмертного немного иначе, и если верить ее словам, то не об отце сейчас говорил Разин, а о себе самом. И в колодец он полез не из-за неведомой Машки, а добывать колдовские секреты. Судя по дальнейшему, он их добыл в изрядном количестве, сумел понравиться старцам, поскольку обладал божьей искрой и был фартовым парнем, был даже допущен до атанатоса – волшебного эликсира бессмертия. У пришельцев и их лояльных слуг он многие годы учился ремеслу, пока не превзошел учителей по мудрости и коварству, а когда приходил срок и оставаться дольше молодым было невозможно, то он исчезал, чтобы позже объявиться в качестве сына или внука-наследника.
Атанатос не консервировал организм в неизменности, но замедлял старение, сто лет с ним превращались в десяток, так что жил Разин на свете очень долго и был гораздо старше упомянутого им Миши Разина, а может, и разбойника Хвата. Лет триста с хвостиком ему должно исполниться по самым скромным прикидкам. Как звали его на самом деле, баба Валя не знала, да и сам он, вполне возможно, о том предпочел забыть.