- Не трогай его! - потребовала Анна.
- Ты же не хочешь, чтобы с твоим кумиром случилось что-то непоправимое? – зло спросил Разин. – А оно случится, если ничего не делать. Спасибо, что предупредила, я займусь этим вопросом. Дэн Саблин исчезнет для всех надолго, и никакой Самары ему не видать!
Анна проплакала всю ночь. Она не хотела, чтобы Дэн страдал и тем более, чтобы умер. Далекий от нее и не во всем одобряемый, он сделался ей дорог из-за своей волшебной музыки. Коснувшись его разума, она наконец-то разглядела его суть, как и то, что чистое сияние его души намеренно пачкается тьмой. Анна ненавидела старцев и боялась мужа, который на них работал. Она видела черноту, исходящую от них, и никак не могла на нее повлиять, но Денис мог разорвать оковы. Правда, для начала ему нужно было уцелеть. А потом проснуться и узнать о себе правду.
Анна решила помогать Денису. Не как баба Валя – исподтишка, а по-настоящему, честно. Ей представлялось, что она жива благодаря ему и вовремя услышанной его песни, а долг платежом красен. Она считала, что именно чувство долга привело ее на переезд во время ужасной грозы. Ради спасения Саблина ей и накопленной силы было не жалко, она была готова отдать ее всю. И даже то, что Разин узнал ее главный секрет, увидел в действии силы, которыми она реально повелевала, не заставило ее пожалеть о содеянном.
Разин, впрочем, догадавшись о скрытых резервах, ни слова ей не сказал. На заметку взял, но как обычно сделал вид, будто его это не касается. Анна знала, что все это еще аукнется, но желание следовать курсом бабы Вали, помогавшей Денису избежать опасностей, сделало ее безрассудной.
Только позже, взглянув в глаза Денису на ночном тротуаре возле рок-клуба, Анна догадалась, что причина безрассудности лежит гораздо глубже. Вовсе не долг ее вел и не благодарность, а любовь, которая лежит в основе Вселенной. Но это ничего не меняло. Они с Денисом не будут вместе. Анна могла лишь слушать его сердце, живущее в каждой его мелодии, вспоминать краткие диалоги, что они вели, его неподдельный интерес и горячие взгляды, обращенные к ней, - и не требовать большего.
Она заново начала копить силу, чтобы в нужный момент встать на пути у стихии. Запасов оставалось много, но для дела требовалось еще больше. В ее короткой жизни не было ни времени, ни места, ни возможности, чтобы любить мужчину. Она просто не успеет – почти наверняка погибнет, защищая город. Однако запретная любовь продолжала в ней жить и цвести, подобно ароматному розовому кусту с огромными шипами.
Это было больно – колоться всякий раз об эти шипы. Очень больно. Но так было. Тоскуя о невозможном, она смирялась…
39. Отблески будущего
39. Отблески будущего
Кон мото (подвижно)
Эпиграф: Инструментальная композиция «Musica... Fantasia» от группы «Rondò Veneziano»
*
Чтобы хорошо выступить на фестивале, где обязательным условием шел живой звук, нужно было репетировать. Денис это понимал, как и то, что в последнее время играл очень мало, его руки «задеревенели», и следовало наверстывать. Он давно перестал считать себя исполнителем, которому необходимо упражняться по пять часов в сутки, хотя в старые добрые времена репетировал и дольше. Когда родилась группа «Валенки-фолк-рок», он практически перестал играть на сцене, только пел, держа гитару или иной инструмент больше для виду, а за качественный звук отвечала команда. Дэн обрел облик «звезды», отдающей указания и объясняющей, как именно следует отыгрывать тот или иной пассаж. Однако сейчас, с началом очередного проекта, он, можно сказать, вернулся к точке старта, ему приходилось прорабатывать партии всех задействованных инструментов, поскольку за него это делать было некому, а рисунок мелодий не всегда был простым.
Пигаль был доволен как слон, что все сдвинулось с мертвой точки. Он ни словом никого из них не упрекнул за вызывающее поведение на ужине с «небожителем Разиным», тем более, что негативных последствий до сих пор не проявилось. Эльвира усердно работала над обновленной композицией и тоже ни словом не попрекала Дениса, тем более, что он старался нивелировать свои предыдущие просчеты. Кавер на Синатру, где стараниями продюсера вскоре появились русские слова, шел у нее просто замечательно, но вот к «главному блюду» – «Элегии» – у нее по-прежнему не лежала душа, несмотря на внесенные правки.
Дэн помалкивал, покорно приступая к очередной попытке. Они записали около пятидесяти вариантов, но выбрать из них что-то приличное никак не удавалось. Хуже всего, что свидетелем неудач был Пигаль, а он не стеснялся с наездами, доводя Ахметову до слез, и однажды она сбежала с репетиции, остаток дня прорыдав на плече у Андрея. То, что Сапотников все сильнее привязывается к ней, а она к нему, Дениса радовало, он искренне желал им счастья, но что делать с «Элегией», не представлял.