- Ладно, все это споры ни о чем, - вздохнул Володя. – Если ты с нами, предлагай. План у тебя наверняка за ночь сформировался.
Андрей кивнул:
- Могила Бейбулатовых находится на сельском кладбище, они похоронены в одной оградке, их не стали разлучать, хотя семьи враждовали. Надо найти того, кто их хоронил, и если этот человек жив, он многое способен рассказать. Помимо него есть соседи, знакомые, старожилы. Я займусь логистикой и подыщу нам жилье, на расспросы уйдет минимум пара суток.
- Но сначала съездим в Фонд, - напомнил Денис. – Там тоже могут быть оставлены дополнительные бумаги. Ты договорился о встрече?
- Да, вы с Володей езжайте к ним, а пока вы расспрашиваете банкиров и поете на фестивале, я все подготовлю к путешествию. Встретимся у дебаркадера в половине пятого. Катер отходит в пять, поэтому не задерживайтесь после выступления.
- Заметано, - сказал Денис. – Последний вопрос. Андрей, ты знаешь что-нибудь про Марину Зубкову? Не могу ей никак дозвониться, подумал, может, визит ей нанести?
- Я ей не занимался в последние дни. А что?
- По словам Анны, ей грозит что-то нехорошее, и предатель находится в ее близком окружении. Анна просила ее предупредить. Жалко же девчонку, она ведь к тайне Разина очень близко подошла.
- Анна у мужа подслушала?
Денис не стал уточнять, а просто кивнул.
- Попробую навести справки, - пообещал Андрей.
Визит в Фонд, увы, надежд не оправдал. Когда Дэн назвал код, и итальянский банкир Моретти подтвердил, что доступ к счету разблокирован, никаких дополнительных посланий для него в компьютере не обнаружилось.
- Желаете получить выписку или сделать перевод? – поинтересовался Моретти. – Можно забрать часть средств или оформить ежемесячные выплаты.
Деньги в настоящий момент Дениса совсем не интересовали, и он покинул офис страшно разочарованный. От дурного настроения его спасали только мысли об Анне – она обещала прийти на выступление, и Саблин мчался на набережную, где находилась сцена, как юнец на первое в жизни свидание, но к сожалению, с этим тоже получился облом.
Нет, само выступление прошло нормально, хотя Эльвира, вздумав бегать по сцене, запуталась каблуком в проводах мониторинга, с которым им «удружили» местные организаторы, и чуть не упала. (*Ушной мониторинг – это наушники, защищающие слух от звукового давления сцены и подающие чистую мелодию и звуки метронома) У Дениса наушники были свои, сделанные персонально под него, беспроводные и качественные, но Ахметовой заказать дорогой гаджет Пигаль не успел, пришлось брать то, что давали, а давали откровенную дрянь и прошлый век с толстенными проводами. К счастью, Элька быстро восстановила равновесие и допела партию, сорвав аплодисменты. Почти никто не заметил ее неловкости, а кто заметил, тот простил это красивой певице. Короче, с этой стороны все было хорошо. Гадость таилась в другом: Анна пришла на концерт с мужем.
Увидев Разина, Денис разозлился. Хорошо, что он не пел – голос наверняка бы его подвел. С игрой вживую было чуть проще, но негативные эмоции и здесь прорывались, отчего музыка в его исполнении звучала излишне экспрессивно.
«И какого рожна ты сюда приперся?» – сердито думал Саблин, старательно отворачиваясь от Разина, чтобы ненароком не испепелить его взглядом.
Разин невозмутимо стоял по центру в толпе, огражденный от простых зрителей телами своей свиты, и счастье, что и от Анны его отделяло некоторое расстояние. Между супругами находился Пигаль. Нарочно он так встал или случайно, но опекун невольно спас концерт, за который переживал с невероятной силой, будто это было первым выступлением его подопечных. Посмей Разин лапать свою законную жену, даже просто возьми ее за руку, Денис, пожалуй, и забылся бы.
Анна, впрочем, держалась независимо и как бы сама по себе, на ее губах лежала горькой тенью виноватая и чуть испуганная улыбка. Нет, все-таки Дэн не посмел бы опозорить ее прилюдной сценой! Он терпеливо доиграл до конца, радуясь, что изменил партитуру «Элегии» настолько, что она из личной исповеди превратилась в обычную песню, по которой уже невозможно догадаться о побудительных мотивах ее создателя. Это больше не было хождением босиком по острым осколкам стекла, особенно в сочетании с вокалом Эльвиры, и даже чутко прислушивающийся Разин не нашел повода для претензий.
Но Анна – она все понимала: и нервную игру Дениса, и его горячие взгляды, обжигающие как искры от пытающего костра, и причину изменившегося мелодичного рисунка. Она знала правду, одобряла ее и разделяла – это и только это стало для Дениса единственной наградой.