Марина отказываться не стала. Сама она не водила, а добираться к достопримечательностям всегда лучше на личной машине, чем на общественном транспорте или такси.
Тип-Тяв — самая высокая точка гряды Сокольих гор, расположенная недалеко от Самары в том месте, где река Сок впадает в Волгу. С нескольких ее обзорных площадок открывается величественная панорама на противоположный берег и гору Серная, которая вместе с Тип-Тяв образует так называемые Жигулевские ворота. Чтобы добраться до смотровой площадки над северной системой штолен, где сохранились рельсы и вагонетки, обычно едут до Сокского моста, но Макс выбрал не самую известную дорогу, позволяющую сразу оказаться в районе заброшенного карьера и не ползать по горам. То, как он умело объехал перекрытые шлагбаумом места по грунтовым дорогам, показало его отличное знание местности, и Марина поняла, что он не врал, утверждая, что часто бывает в здешних лабиринтах.
- Почему ты решил начать с открытого карьера? – спросила она недовольно, когда поняла, куда именно он свернул. – Я хотела осмотреть штольни и оттуда подняться наверх, мы вроде так с тобой договаривались.
- Я подумал, что представление лучше давать на вершине, на плоской площадке, но мы можем потом спуститься и к штольням, тут всего километра два. Дорога не требует физической подготовки, и твои туристы легко ее преодолеют. Кстати, почему гору назвали Тип-Тяв? Никогда не понимал.
- Проверяешь, насколько я состоятельна как экскурсовод? – усмехнулась Марина. – Это странное для слуха сочетание – наследие тюркского языка и означает «Вершина Вершин». Однако туристам мы рассказываем легенду про двух братьев, Жигуля и Сокола, живших тут в стародавние времена. Они оба влюбились в одну девушку по имени Волга и, чтобы не ссориться между собой, решили спросить у нее, кто ей мил. Однако Волга любила Каспия и убежала прочь, братья не успели ее удержать. И только их собака долго лаяла ей вслед: «тип-тяв, тип-тяв». Мне кажется, что именно такую костюмированную постановку нам и следует сделать.
Максим криво улыбнулся:
- Слишком романтично для этого места.
- Вовсе и не слишком. Посмотри, как красиво!
- На обзорной площадке – красиво, согласен, но возле карьера требуются иные легенды. Пожестче и поготичнее. Там пахнет потом, кровью, порохом, а то и смертью. Когда-то здесь был лагерь для военнопленных и спецконтингента, попавших за колючую проволоку по линии НКВД, они жили там, где работали, в том числе и женщины. А знаешь, какие разборки тут устраивали бандиты в девяностые годы, когда карьер и завод остановили работу и превратились в свалку? Если ты планируешь показывать туристам еще и штольни, то начать уж точно стоит не с легенды о любви, а с призраков и со сказок о подземных старцах-чародеях.
- Я еще не решила, какой сюжет выбрать.
- Могу дополнить твою коллекцию сюжетов моей личной историей, которая приключилась в этих местах несколько лет назад. Хочешь послушать?
- Твоя история достаточно готичная?
- Вполне.
Максим остановил машину на небольшой развилке, дальше им предстояло немного пройтись пешком. Марина вышла, забрав с заднего сиденья профессиональную камеру для съёмок локаций. Макс запер двери на сигнализацию и, начиная рассказ, сообщил:
- Мой отец работал на Сокских штольнях инженером. Камень на строительство отсюда вывозили до конца пятидесятых годов, потом штольни законсервировали и стали разрабатывать открытые карьеры, и отец перешел в Красноглинский холодильник. Тамошние пещеры как раз стали расширять и переоборудовать под хранение продовольственных товаров, требовались опытные кадры. Отец рассказывал немало случаев, которым были свидетелями он и его товарищи. Наслушавшись их, я подговорил друзей полазить по туннелям, найти какой-нибудь неучтенный вход и проникнуть поглубже. Мы учились в школе и были дурные на голову, но это я сейчас понимаю, что нормальные люди в глубокие штольни не полезут, а тогда мы сунулись даже без снаряжения. Ну, то есть нам казалось, что экипировались мы на славу: фонарики взяли, веревку, рюкзаки с водой, но на самом деле все это было просто смешно. Родителям, ясное дело, мы наврали, куда идем.
- Вы, конечно, молодцы, – пробормотала Марина язвительно, вышагивая по дороге со следами колес. Что-то беспокоило ее в этом рассказе, но тревожное ощущение неправильности, зародившееся в душе, оставалось до поры смутным. Возможно, она просто не слишком любила штольни. – Удивлена, что вы вообще живыми остались.