- Не все, - ответил Максим. – Мой друг Валька Босов погиб. Остальные отделались легко – испугом и обезвоживанием. Нас нашли через трое суток. Мы сами выбрались на поверхность и встретились с поисковиками уже наверху.
- Влетело вам?
- Меня мои даже не особо ругали. Так перепугались, что были рады найти целым и невредимым, мама только рыдала и обнимала. С тех пор я дал зарок, что если куда ухожу, в какое-нибудь аномальное место, даже не обязательно в пещеру, просто в заповедник на место силы, всегда оставляю точные координаты с контрольными сроками выхода на связь. И, конечно, готовлюсь к походу по всем правилам.
- Что же с вами случилось?
- Нас завалило, - ответил Максим. – Обрушился потолок, и мы не смогли выйти там, где вошли. Пришлось искать другой лаз, и мы разделились – так нам казалось, что быстрей разберемся в подземных туннелях. Я долго брел по каким-то переходам, пока не наткнулся на вертикально уходящий вниз узкий колодец, откуда отчетливо доносился гул работающих механизмов. Решив, что там находится какое-то производство из тех, что еще не закрыли, я вернулся на место встречи, дождался друзей и предложил спуститься туда на веревке, чтобы просить помощи. Ребята были против, потому что боялись, что им влетит. Валька сказал, что подземный завод наверняка секретный и нас расстреляют за то, что мы узнали тайну. Однако время шло, батарейки в фонариках стремительно садились, вода закончилась, а других доступных выходов наружу мы не нашли. В пещерах было очень холодно, мы даже теплой одеждой не запаслись, и скоро у нас зуб на зуб не попадал. Короче, колодец стал единственным вариантом.
Марина слушала с настороженным интересом. Она видела, что Максим ничего не придумывал, приключение оставило реальный отпечаток на его судьбе. Прорывающиеся сквозь шутливые интонации былые эмоции считывались ею четко, и значит, за рассказом стояло нечто важное для него. Марина хотела знать, что именно так повлияло на мужчину, которого она выбрала себе в спутники, раз, вспоминая, он до сих пор внутренне дрожал. Она, конечно, могла предположить, но то, что приходило на ум первым, пугало, и она желала услышать все до конца, чтобы опровергнуть собственные нехорошие подозрения.
- Когда трое из нас благополучно спустились на нижний уровень, Валька, который был толстяк-здоровяк, сорвался с веревки и упал на каменный пол. Упал неудачно – сломал ногу и пробил голову, ведь касок на нас не было. Кровищи натекло просто жуть, начались судороги, Игорь и Димка остались с ним, а я побежал на доносившиеся звуки за помощью.
- И что? – спросила Марина, потому что Максим замолчал.
- Я никому об этом прежде не рассказывал, потому что, во-первых, мне бы просто не поверили, а во-вторых, я дал слово молчать о том, что видел. Хранить секрет было непросто. Меня постоянно расспрашивали, в том числе и в милиции, но я отделывался общими словами, а то и врал, поскольку отчаянно трусил и мне угрожали. Но тебе, любимая, я расскажу все. Прошло столько лет и... Ты посвятила меня в свою тайну, а я посвящу тебя в мою, это будет справедливо.
- Послушай, ты меня пугаешь!
- Это и правда страшно, - кивнул Максим. – Я видел в Сокских штольнях летающую тарелку.
- Что?!
- Огромный серебристый корабль в виде диска – точно такой, какой рисуют на плакатах уфологи. Пещера, где он стоял, тоже была огромной, с искусственным освещением. Вокруг аппарата сновало множество людей и механизмов. Я просто обалдел, когда увидел. Было странно и страшно наткнуться на подземную базу инопланетян.
Марина остановилась, вперив взгляд в напряжённую спину Максима. Тот обернулся:
- Не веришь?
- Звучит, конечно, так себе, но… Это не инопланетяне. Вернее, иномиряне или «Волжские старцы». Они живут тут очень давно.
Выражение его глаз стало до странности нетерпеливым:
- Так ты тоже общалась с ними?
- Конечно, нет – кто бы мне позволил с ними общаться?
- Но ты про них знаешь?
- В общих чертах. Знать про них больше просто невозможно, они скрываются от людей и скрывают свою суть от видящих.
- Что именно ты знаешь?
Марина сжала пальцы на корпусе фотокамеры, висевшей на груди. Ей совершенно не нравился этот внезапный поворот. Впервые мелькнула мысль, что Макс – не тот человек, за кого она его принимала все эти месяцы. Ей хотелось пуститься наутек и от его откровенности, и от него самого, настолько сильны были запреты, вдолбленные в голову матерью в раннем детстве, но, конечно, сделать этого она не могла. Во-первых, она никогда и ни от кого не убегала (много им чести!), а во-вторых, Макс бы ее легко догнал, если б захотел, поэтому смысла срываться с места не было. Нет, она пойдет другим путем!