Через несколько минут они снова оказались на развилке, выбрав на сей раз узкую тропу, извивающуюся среди хмельных луговых ароматов. Денису казалось, что он не идет, а парит над землей в пряном и грозном эфире. За шелестом медоносов, волнующихся под дуновеньями ветра, ему чудился перманентный зов, сливающийся с треском цикад и птичьими голосами. Что-то явно приманивало его к себе, соблазняя эмоционально насыщенной партитурой. Он надеялся, что в работу вступили заложенные отцом сигнальные мотивы, проснувшиеся при его приближении, и эта музыка не сбросит в огненную бездну, о которой она спешила ему поведать.
Конечно, Денис допускал, что мог ошибаться, но, скорей всего, развязка была близка…
Гора Ош-Пандо-Нерь, похожая на заросшую деревьями белую пирамиду, острым клином выдавалась из горной гряды, скрытой за зеленью листвы. Со стороны дороги ее склон был обнажен, открывая обманчиво лёгкий подъем к вершине, где находилась ровная площадка. Именно там археологи обнаружили остатки древнего укрепления, относящегося к именьковской культуре. Время не пощадило крепостных сооружений, представлявших собой комбинацию земляных валов с деревянным частоколом и рвом, но, тем не менее, остатки этих сооружений все еще читались на склонах в виде ровных, как под линейку, впадин и оплывших холмов.
Впрочем, на туристов, которых водили сюда гиды «Жемчужин Жигулей», эти заросшие деревьями колдобины, способные много о чем поведать опытному исследователю, вряд ли производили впечатление. Рассматривать тут было нечего – обычная скала, каких множество, и холмистая гряда за ней, изрытая оврагами, разве что виды с вершины открывались шикарные. Именно поэтому сотрудники «ЖеЖе» пошли на хитрость и соорудили у подножия новодел: вкопали четыре столба, увитые ленточками, сделали символические ворота и жертвенный очаг посредине. По бокам на отдалении поставили лавки – на этой утоптанной площадке проходили псевдо-языческие шоу и мастер-классы, а участникам надо было где-то сидеть.
Андрей заинтересованно свернул к воротам, наводя на них зрачок объектива, но Денис прошел мимо и с треском полез в кустарник, растущий под скалой. Ворота и жертвенник молчали, а скала пела – он слышал ее жаркий призыв, сделавший бы честь любому вулкану. Он подобрал валявшуюся на земле палку и осторожно раздвигал ею траву, чтобы не наступить на змею. Его тянуло туда, наверх, по откосу, как железный гвоздь тянет к мощному магниту, и он был готов штурмовать гору, невзирая на трудности.
Андрей догнал его на полпути к вершине. Склон был скользкий, крутой, камешки скользили под подошвами, но при некоторой сноровке забраться наверх было возможно даже с той точки, откуда принялся карабкаться Саблин. Андрей, будь его воля, поискал бы иной, удобный проход, но он не пожелал надолго выпускать музыканта из виду и потому тоже ринулся напрямик. Саблин производил впечатление одержимого, и Андрей не хотел, чтобы Маэстро, чрезмерно погрузившийся в свой внутренний мир, натворил глупостей. Уж если творить глупости (а весь этот бросок к древнему городищу, по мнению Сапотникова, таковой и являлся), то только вместе и под присмотром.
Они поднялись на площадку и замерли, синхронно отдуваясь.
С вершины Ош-Пандо-Нерь открывалась панорама на Большое Шелехметьевское озеро, протоку и Волгу, тонкой полоской блестевшую у самого горизонта. По случаю начала лета вода в озере еще не прогрелась, и оно было чистым, без ряски и кувшинок. Темно-синяя спокойная гладь отражала высокое небо и облака. Одуряюще пахло сырой древесной корой, перегноем и свежим дыханием листвы.
Вдруг откуда-то из-под темных крон, плотно смыкавшихся за спиной, до них донеслись новые странные звуки. Они походили на отрывистые человеческие голоса, но слов было не разобрать.
Андрей обернулся, прислушиваясь, и с усмешкой сказал:
- Такое впечатление, будто ведьмы спорят. Решают, кого из нас первым приготовить себе на ужин.
Денис даже не улыбнулся:
- Это сойки, - сказал он напряженно. – Они умеют подражать голосам.
- Да я понял, - Андрей прошелся по площадке, глядя под ноги, словно ему было неудобно после неудачной шутки, и он спешил найти себе хоть какое-то занятие. - Ну, и что теперь?
Денис скинул с плеч рюкзак, достал футляр со скрипкой и, опустившись на колено, бережно открыл его.
- Ты правда будешь давать концерт?
- Буду импровизировать.
Дэн не представлял, каких конкретно результатов стоит ждать от игры, но музыкальная тема по-прежнему пульсировала, разливаясь вместе с кровью по организму и отдаваясь нетерпением в руках. В ней звучала первобытная ярость зверя – порождения хаоса, пожираемого космическим огнем. Камни, деревья, воздух, травы – все они замерли, а их не слышимые обычным ухом голоса притихли, уступая первенство огненной теме, не смея спорить с более сильным источником, способным, казалось, распоряжаться жизнью и смертью.