Денис улыбнулся. Он сразу подумал, что знает хозяйку коробки. Пусть только заочно, по рассказам, но знает: Надя Ефимова была здесь. А если была она, то и Клим тоже, потому что эти двое всюду ходили вместе. Андрей оказался прав: его будущие родители обнаружили проход в волшебную пещеру Анге-Потяй.
Проникнуть сюда обычным путем, через лаз, в те годы, как и сегодня, было, скорей всего, невозможно, для доступа требовался особый дар, которым эти двое обладали. Возможно, Надя первой выяснила способ, еще когда училась в школе, и после рассказала об этом новоприобретенному другу. Или все было наоборот, и первым под своды вступил Клим… Видать, на Ош-Пандо-Нерь существовал механизм, позволяющий проходить сквозь камень. В коробке же мог содержаться ответ, как это сделать, и Дэн осторожно подцепил край крышки.
Внутри лежали два устройства, которые он поначалу принял за фотоаппараты, но вытащив один, догадался, что перед ним налобный фонарь. Фонарь, скорей всего, был очень мощным, с огромной «фарой» по центру и несколькими лампочками поменьше по ее краям, но он, увы не включался. На дне, правда, притаилась целая россыпь пальчиковых батареек, но за минувшие годы они разрядились, покрывшись безобразным налетом окиси.
Денис перетряхнул коробку и в последний момент, когда уже хотел оставить ее на полу, обнаружил среди батареек знакомую каменную трубочку. Сердце забилось чаще, и Дэн проворно схватил ее.
Да! Трубочка была идентична «свирели» из музыкальной шкатулки. Он сдернул шнурок через голову и по наитию приставил две части единого целого друг к другу. Выступы и пазы подошли идеально. Раздался тихий щелчок, и в его руке оказался тонкий длинный стержень, напоминающий сучковатый посох Хозяйки, вокруг которого обернулись змеи.
Это не было Ключом, но это было важной деталью к нему, Дэн помнил слова матери из письма, и, уверенный, что эта штука ему вот-вот пригодится, повесил шнурок обратно на шею.
Зов артефакта сделался почти нестерпимым. Ключ утомился лежать во тьме без движения, он умолял, требовал и изнывал, потому что хотел служить новому хозяину немедленно, бессмысленность для него была худшим из наказаний. Денис, подчиняясь его нетерпению, встал и продолжил путь.
Лампочка в телефоне пока горела ярко, но надолго ее, конечно, при таком интенсивном режиме не хватит, и сознавая это, Денис ускорил шаг.
Он шел и размышлял, что будет обязан молчать о своем волшебном путешествии. Тайну усыпальницы Анге-Потяй не стоило выдавать никому, даже друзьям.
Коридор вывел его в пещеру, в первые секунды показавшуюся вполне обычной: довольно высокий, но очень неровный свод, острые ребра натеков на стенах и ряд свисающих сталактитов – все было в точности, как на снимках спелеологов из интернета, но вдруг луч высветил ажурную беседку, и во рту у Саблина пересохло.
Ключ находился там, в беседке.
Тонкие столбики, поддерживающие выпуклую крышу со шпилем, были обернуты чем-то вроде вязаного белого кружева, однако когда Денис несмело приблизился и коснулся их тыльной стороной ладони, сжимавшей телефон, то почувствовал твердость камня.
Беседка была вырезана умелым скульптором-камнетесом и являлась произведением искусства. По сравнению с ней, грубо выполненный постамент в ее середине казался неумелой поделкой. Это был простой массивный «кирпич», накрытый сверху толстой плитой, свисающей по краям на манер кривоватой шляпки от гриба. Денис без особых раздумий определил сей «арт-объект» в саркофаги, хотя форма, если честно, не очень ему соответствовала. «Гриб-переросток» буквально дышал древностью, он казался гораздо старше беседки, и то, что надрывно вопило и звало к себе, скрывалось внутри, под «шляпкой».
Денису было стремно вскрывать гроб царицы Земли Шелех, но он понимал, что акт святотатства ему придется все-таки совершить.
- Раз Клим не побоялся нарушить вековой покой богатырки, то значит, в этом нет кощунства, верно же? – прошептал Саблин, обращаясь неведомо к кому. Наверное, к покойнице, чей прах боялся потревожить. – Обещаю, что сделаю все быстро и аккуратно. Я просто заберу из саркофага лишнее.
Он положил скрипку подальше, чтобы случайно не наступить, и принялся счищать рукавом многолетнюю пыль, скрывающую резьбу на крышке.
Поверху вилась надпись. Язык был незнаком, но у Дениса сложилось ощущение, будто он видел нечто похожее.