- Что я должен сделать, чтобы повторить тот фокус? Исполнить другую мелодию? Какую? – требовательно спросил Саблин, обращаясь к артефакту, но Ключ молчал, и Дэн слегка запаниковал.
«Быть может, из пещеры ведет другой коридор? - подумал он с надеждой. – Типа тут вход, а выход в противоположной стороне.»
Он спустился обратно и обошел подземный зал с беседкой по периметру, ища намек на неприметную дверь или заваленный туннель, который можно откопать. Свет фонарика стремительно тускнел, и Дэн выключил его, не желая просадить батарею до нуля. Его паника нарастала. Вспомнив, что телефон – не только фонарик, но и средство связи, он хотел позвонить Андрею, но антенна не смогла обнаружить сеть.
Денис попал в ловушку, это было очевидно. Наверное, так ловили воров в древних гробницах: войти они могли, а вот выйти – не всегда. Он сполз по стене, положил сундучок и скрипку у ног, и сжал голову руками.
Сколько он так просидел, было непонятно, время для него потеряло привычные очертания. Денис успел несколько раз нырнуть в океан отчаяния и вынырнуть из него, охваченный какой-то идеей. Он изучил каждый сантиметр «саркофага» и беседки в поисках рычага, открывающего потайной ход. Он громко орал до хрипоты и адской боли в горле. Зачем-то (не иначе из горькой иронии) играл «Лакримозу» (*седьмая часть заупокойной мессы «Реквием» Моцарта) и «Lasciatemi morire» из Монтеверди (**«Плач Ариадны» из оперы «Нить Ариадны») и в приступе злости сначала отбрасывал смычок в темноту, а потом ползал на четвереньках, разыскивая его. Еще Дэн ковырял дурацкий сундучок с Ключом, колотил по нему осколком камня (сундук затянул все вмятины и стал как новенький), ругал и умолял молчащий артефакт дать ему подсказку, и сделал кучу других бесполезных дел, пока не выдохся окончательно.
Выхода не было, или он не видел его. Телефон превратился в мертвый кирпич. Дениса взяли в плен тишина, немота, мрак и холод. Он начал задыхаться. Склеп был большим, но ему казалось, что воздух в нем тоже заканчивается. Горло болело, и только благодаря этой боли он понимал, что все еще жив, однако ненадолго.
Дэн больше не сомневался, что умрет в этой пещере, и когда его пальцы, слепо шарившие вокруг, вновь натолкнулись на гладкий скрипичный бок, он тихо обрадовался, потому что умирать со скрипкой в руке было не так страшно.
«Как хорошо, что смычок не сломался при падении!»
Дэн прижал инструмент к груди, а потом заново настроил скрипку, проверив отдельно каждую струну, и задумался, что бы такого исполнить напоследок. Его прощальная песня обязательно должна стать маленьким шедевром, и плевать, что кроме него ее никто не услышит!
Денис подумал об Анне. Она ошиблась, пророчествуя, будто он обменяет свои услуги у старцев на жизнь рыжей ведьмы. Если бы старцы вдруг соткались перед ним из темноты, то он бы, наверное, умолял их вывести его наружу, обещая взамен все что угодно и не вспомнив про Марину. К счастью или к несчастью, он умирал в одиночестве, и не перед кем было унижаться.
Дэн зло усмехнулся: он оказался слишком самонадеян и слаб для героя. Или слишком бестолков и нерешителен. Есть ли у такого, как он, будущее? Может ли он сам его для себя создавать или обречен вечно плыть по течению, в точности как та субстанция, что не тонет в воде?
- Разовый подвиг и угрызения совести искупают или нет предыдущую жизнь балбеса? – кривясь от боли, хрипло пробормотал он. – Вот все говорят, что я могучий колдун… Ну что, слабо наколдовать себе выход из пещеры, а?
В глубине души Денис не верил, что умрет. Не мог смириться с фактом, что гибель его близка как никогда. Он же счастливчик! Так его все называли. Он уже трижды избежал смерти…
- Или что – лимит исчерпан? – проговорил он, потирая шею. – На четвертый раз придется все же финишировать?
Смерть – это очень глупо. И особенно она смотрелась глупо, когда он еще не совершил главного, не приступил к исполнению миссии, возложенной на него.
«Ну уж нет, я же избранный! Я должен выбраться и использовать Ключ по назначению, чтобы выкинуть старцев к чертовой бабушке! – лихорадочно думал он, не желая сдаваться. – Мне надо освободить Источник и вернуть все, как было до эксперимента. И чтобы Анна получила свободу от Разина!»
Саблин вскочил на ноги и решительно приложил скрипку к плечу. На миг он застыл, прислушиваясь к своей всколыхнувшейся злости, и произнес вслух тихо и грозно:
- Слышите? Мне нужна Анна! Мне нужны поверженные враги и спасенный город моего детства! Вот такое будущее меня устроит. Мое будущее! Будущее, где я буду диктовать условия!