Денис очнулся и, перепуганный видениями, бросил играть. Он слишком ясно увидел свои перспективы.
Он не выйдет отсюда! Никогда ему не позволят натворить подобных бед. Его сердце, видимо, почернело, он слишком много грешил, слишком долго разлагал свою душу в пороке столичных клоак и потому стал предателем своей крови, дара и своих родителей, а Ключ и Источник требуют чистоты! Он не успеет ничего понять и не придумает верную песнь, поэтому никто не выпустит его из склепа Анге-Потяй, чтобы он не погубил мир в попытках его улучшить!
Словно в насмешку над ним и над его жалкими наполеоновскими фантазиями, над дерзостью ничтожества, вообразившего себя, пусть и на краткий миг, демиургом, началось очередное землетрясение. Гул исторгся из самаролукских глубин. Сама земля выражала ему презрение и недовольство, она тряслась и содрогалась от смеха над потугами червя обуздать стихию.
- Человек – мелок, стихия – безбрежна, а ты, Денис, безнадежно туп! – слышалось ему в каменных скрежетаниях и стонах. – Только правильные семена дадут правильные плоды. Ты же – просто ошибка!
Гул стал невыносим, заполнив собой пещеру, он разрывал уши, ввинчиваясь в мозг. С потолка посыпались первые мелкие камешки. Устоять на ногах стало невозможно, и Дэн повалился на землю, прикрывая голову от падающих камней. Духи Земли Шелех погребали его заживо. В кромешной тьме это было особенно жутко.
От отчаяния и осознания собственной ничтожности он завыл, как зверь, сознающий, что для освобождения из капкана ему придется как минимум отгрызть себе лапу. Но будет ли это считаться достаточной жертвой, чтобы умилостивить древних богов, оскорбленных попыткой смертного стать с ними вровень?..
47. Исправить свои ошибки!
47. Исправить свои ошибки!
Вивачиссимо (очень быстрый темп и полный жизни)
Эпиграф: Дуэт Чародея и Богини Тьмы («Властелин Ничего») из рок-оперы «Последнее Испытание», композитор Антон Круглов, исполняют Руслан Герасименко и Дарья Бурлюкалоиз
Еще не поздно настроить скрипку,
Взять верную ноту, исправить ошибку, /../
Еще не поздно решить проблему,
Взять мажорный аккорд, красивую тему.
Не поздно жить без фальши
Создать новый мир, лучше чем раньше!
*
Денис уцелел. Камнепад не убил его – лишь окутал облаком душной взвеси, заставив раскашляться и расчихаться, да разодрал кожу на голове острым осколком, и она немного гудела от удара.
Пошевелившись, Дэн распрямился и сел, дыша с трудом и с хрипом. Сердце стучало тяжелым молотом, легкие горели, в виске пульсировало, но в целом он ощущал себя живым. Он и хотел жить! Вспомнив о скрипке, он принялся лихорадочно разгребать щебень и, обнаружив ее неповрежденной (могло же и раздавить!), беззвучно и нервно расхохотался. Для него это явилось намеком, что не все потеряно.
«Мы еще провоюём! - твердил он мысленно, продолжая раскопки наощупь. – Я и правда везунчик».
Скрипка нашлась, нашелся и ящик с Ключом – они лежали бок о бок, такие разные и такие похожие, оба бесполезные, однако сам факт, что они по-прежнему с ним, обнадеживал.
И все же ситуация сложилась отвратительная.
«Сколько человек выдерживает без воды? А без надежды?»
Денису нестерпимо хотелось пить, и он бы, наверное, обменял сейчас бесценные инструменты на возможность припасть к роднику. («Да хоть бы к грязной луже!») Это было бы ужасно глупо, но он не был в себе уверен, чувствуя, что постепенно теряет адекватность. Дэн стал хуже соображать, его реакции замедлились, а движения сделались неуверенными и дерганными. Он впал в уныние. Когда все вокруг неожиданно залил яркий свет, он воспринял это как итог безрадостного процесса потери разума.
- Галлюцинации, добро пожаловать! – прохрипел он с кривой усмешкой. – Вас-то мне и не хватало.
Денис увидел Хозяйку Жигулевких гор – в точности такую, какой ее нарисовал художник на обложке сборника сказок. Она стояла возле беседки, ярко очерченной на фоне чернильной тьмы и усыпанной крошечными огоньками, будто кто-то успел украсить ее новогодними гирляндами, пока Саблин валялся поодаль в позе эмбриона. От шпиля на крыше исходил разгорающийся свет, освещающий ближнюю часть пещеры. Богиня, Матушка Кереметь, с короной в темных волосах и с посохом в правой руке тоже сияла. Белые языки пламени вырывались из какого-то медальона на ее груди и, опадая, закручивались у ног огнедышащими мохнатыми спиралями.