- Будешь заново создавать прекрасное будущее? – поинтересовалась Матушка Кереметь, поглаживая шевелящихся змей на своем посохе. – И как же ты будешь перекраивать существующий мир?
- Нет, - он сжал смычок, стыдясь, что подобное вообще однажды пришло ему в голову, - я использую то, что существует. Душа у мира уже есть, и лучше нее мне не сделать, да и ненужно. Пусть мир живет свободно, без насилия и принуждения, а я просто буду петь ему светлые песни.
- А если мир не захочет слушать эти песни – как ты поступишь?
Денис прикусил губу, размышляя. Конечно, он мог заставить, очаровать, чтобы они все поверили и пошли за ним туда, куда он укажет, ведь это необходимо и цель его по-настоящему блага… Это было просто, и он был достаточно силен, чтобы выполнить это, но… Это было нехорошо. Некрасиво. Неправильно.
- Всегда будет черное и белое, плохое и хорошее, - произнес он, - этой основы, наверное, не изменить, но я буду стараться, чтобы добро в наших душах перевешивало. Его должно быть больше. И пожалуй, мне стоит начать с себя.
Саблин вслушался в темную песню, синхронизировался с ее темпом и заиграл, вспарывая ее изнутри. Он вел свою тему поперек бушующего океана мрака под смертоносным мечом, занесенным над его головой. Его голос был скромен по сравнению с тяжелым мотивом противоборствующего потока и порой терялся в оглушающих волнах, но упрямая отвага прокладывала путь к надежным берегам.
Денис взывал к чести и совести, к благородству и взаимопомощи, к чистоте и воле к жизни. Он перестал беспокоиться о собственной участи и отвечал, как умел, на экзистенциальные угрозы, брошенные в лицо.
Хозяйка Жигулевских гор слушала, и постепенно на ее губах проступала улыбка. Денис вплел в свою музыку и ее тему тоже, потому что в ней таилась сила, способная вести к свету, и от нее исходило человеческое тепло.
Денис играл, глядя в глаза своей единственной слушательницы, и слышал, как их совместная песнь изгоняет прочь визгливые демонические терции. Хозяйка была на его стороне. Она всегда была на его стороне, даже когда осуждала.
Проснулся в своем сундучке Ключ. Он заворочался, выражая желание присоединиться. Ключ был продуктом иного разума, техническим совершенством, но он признал Дениса, невзирая на его человеческие слабости. Ключ жаждал слиться с ним и плыть отныне в одном направлении, пусть немного и непривычном для него.
Денис улыбнулся Ключу и вывел его тему в общей мелодии. Земная скрипка вполне похоже передавала его настроение, и Ключ одобрил. Он сам запел, и Денис принялся переводить его песню на привычные ему созвучия из семи нот.
Сундучок поднялся в воздух и засветился не хуже Хозяйки – только оттенок его был голубоватый. Спустя секунду стенки его раскрылись, словно лепестки цветка, и Ключ вылетел на свободу. Он взмыл к самому своду, и повис там, удерживаемый прочной звуковой сетью.
С восторженной радостью, Денис провел последнюю серию интенсивных победных арпеджио и счел возможным перейти к короткой коде, чтобы закрепить успех. Когда венчающий необычную мелодию последний звук растаял в воздухе, в пещере воцарилась тишина, но на сей раз она не казалась Саблину враждебной. Она помнила его музыку, которую хранила в себе.
Ключ спланировал на уровень глаз Дениса, и тот осторожно взял его за блестящий рог. Инструмент внешне действительно напоминал не то лиру, не то древнюю лировую арфу, (*короткий щипковый инструмент, чьи одинаковые по длине, как у лиры, струны прикреплены к колкам) но был современным, с хищными изгибами и резонирующим корпусом, явно напичканным электроникой.
- Мог бы и раньше догадался, – пробормотал Саблин.
Во многих легендах арфа упоминалась как символ ключа в другие миры. Более того, он помнил, что в соответствии с пифагорейской философией этот инструмент символизировал мировую гармонию, чьи звуки выстраивали своеобразную мистическую лестницу, ведущую за пределы сущего. Древние музыканты были уверены, что с помощью арфы возможно призывать души умерших. Впрочем, в последнем Денис совершенно не нуждался.
Он придирчиво оглядел чужеродную арфу-лиру, прикидывая, возможно ли на такой штуковине играть в прямом смысле этого слова, или это устройство способно звучать лишь мысленно, на каком-то ментальном плане. Судя по наличию струн, Ключ все-таки мог издавать звуки в привычном диапазоне, но к процессу еще предстояло приноровиться. Сейчас он слабо вибрировал и мурчал, как довольный сытый кот. Денис, похоже, только что накормил его полезной пищей до отвала.
- Да, так стало лучше, - произнесла Хозяйка, о которой Денис едва не позабыл, увлеченный новой «игрушкой». Она стукнула посохом: – От меня ты тоже получишь то, что просил.