Ключ не просто казался, он и был живым, несмотря на свои разъемы, платы и рычаги. Сейчас, под его пальцами он урчал и ластился, но как с ним в итоге взаимодействовать, как объясняться и играть, Денис толком еще не представлял. Он примерялся и так, и эдак, упирал раму в бедро или вскидывал к плечу, прижимая край щекой, шевелил пальцами и дергал струны, но любая позиция казалась неудобной, для игры чего-то не хватало. Первичный контакт с инструментом вроде бы состоялся, но сохранится ли он, когда Ключ поймет всю глубину невежества Маэстро, это тоже оставалось под вопросом.
Под вкрадчивое мурлыканье Ключа в голове, Дениса окончательно сморила усталость. Он откинулся на спинку дивана и прикрыл на секунду глаза, борясь с желанием лечь. Он был почему-то уверен, что за ним наблюдают, и едва он провалится в сон, андроиды ворвутся и отберут артефакт. Конечно, в своем состоянии он все равно был не способен отбиться, но проснуться и обнаружить неприятный сюрприз представлялось ему худшим из зол.
Дэн все-таки задремал… и проснулся резко, уловив в непосредственной близости чужое дыхание.
«Не робот!» - мелькнуло первым.
«Так и знал, что караулили!» - было вторым.
С колотящимся сердцем, он отпрянул к краю дивана, до судорог в пальцах сжимая теплый рог Ключа, и заморгал, пытаясь сфокусироваться на худощавой фигуре в желтом, нависшей над ним.
Это был еще один моложавый старец, который, истины ради, смотрелся все-таки постарше Вергилия. Морщины вспарывали широкий лоб, а лысый череп блестел под лампами, будто его натерли жиром. Глаза же – узкие, вдавленные – буравили Саблина и, казалось, видели насквозь. За плечом Желтого маячила бесстрастная голова андроида в белом.
Дождавшись, когда Денис обретет некоторую ясность во взгляде, пришелец прошелестел:
- Энгумерод Перидсказылкан Ума Крослингатс.
- У вас переводчик сломался? – с опаской уточнил Дэн. – Или вы типа представились?
- Да, это мое имя, - спокойно подтвердил тот, - но я разрешаю вам обращаться ко мне «Господин Эн» в виде исключения.
Этот «волжский старец» был, пожалуй, настоящим долгожителем, с голосом скрипучим и надломленным, но при этом, несмотря на старческую заупокойную хрипоту, наполнял воздух неподдельным ощущением силы и власти. Господину Эн не требовалось кричать, чтобы быть услышанным, все и без того привыкли ловить каждое его слово, да и сам он, по всему, привык, что не надо повторять дважды. Сам факт, что он лично нанес визит пленнику, сразу отбил у Саблина охоту качать права и вообще наглеть.
- Вы требовали для разговора кого-то из принимающих решения, - продолжил старец. – Я счел возможным нанести визит. К чему тянуть с объяснениями? Время – деньги. И пусть вы творческий человек, вам все равно знакомо данное выражение. Мне даже кажется, что в нынешнем положении вы всецело его разделяете.
Денис сел ровней. Сердце его перестало трепыхаться испуганной птицей, но в голове царил туман. Он был неспособен вести плодотворные диалоги, и Старец прекрасно это осознавал. Для того и явился.
- Энгумерод Перидскал… - Дэн запнулся, но исправился, закончив правильно, так как стоящий перед ним являлся настоящим властелином и не потерпел бы пренебрежения. – Перидсказылкан Ума Крослингатс, я рад, что вы не стали тянуть.
- Говорите «Господин Эн», не стоит усложнять. Ваш отец всегда и все усложнял, и это не привело ни к чему хорошему.
- Вы были с ним знакомы? – не смог не отреагировать Денис.
- Я говорил с ним лично, как сейчас с вами, но Клим не внял. Надеюсь, вы унаследовали от него только дар, а не упрямство. Я присяду?
- Конечно, - Денис на автомате подвинулся, вжимаясь в подлокотник.
- Благодарю. Ноги, знаете ли, ноют. Видимо, чуют приближающийся шторм.
Денис не повелся на столь «человеческое» признание и постарался не проникнуться сочувствием. Прижимая настороженно внимавший им Ключ к груди, он жестко спросил:
- Это вы отдали приказ убить моих родителей?
- Только Клима, он нарушил уговор, - старец не отрицал. – Ваша мать стала случайной жертвой. Разин передал ответственное дело остолопу, упустив из виду его личную неприязнь, за что, разумеется, ответил потом по всей строгости, но наказанием утраченные жизни не вернешь и мало что исправишь. Мне жаль Надежду, она была из тех милых женщин, что охотно подчиняются мужчинам. Полюбив, она подчинилась Климу, но после могла подчиниться и другому. Не этому остолопу, что погнался за ней, предпочитая насилие уговорам, но кому-нибудь еще, мы бы нашли ей достойную пару. В любом случае она не мешала и была способна воспитать сына в правильной парадигме ценностей. Жизнь и здоровье ребенка для женщины очень важны, а нам был важен ее музыкальный мальчик... то есть вы. На этой почве мы предполагали объединиться. Так бы и вышло, если б Степан чуть ответственнее следил за внутренними порывами своих людей. Но Клим – это совсем другое дело, он должен был умереть, передав силу наследнику. Клим – бракованный экземпляр, брак мы уничтожаем безжалостно.