Вергилий сидел в углу их небольшого купе, смотрел на них, и на его губах, как приклеенная, змеилась презрительная улыбка.
*
(Сноска: *Композитор Александр Скрябин приезжал в Самару в 1893 году лечиться от неврологического заболевания, которое на тот момент, по утверждению столичных профессоров, не поддавалось исправлению существующими научными методами. Скрябин находился в депрессии из-за невозможности играть на рояле и выступать с концертами, что являлось его источником к существованию. Цепляясь за последнюю надежду, он поехал в Самарскую клинику, аналог санатория, где пил кумыс по «прогрессивной схеме», и с ним случилось чудо – он выздоровел. После этого исцеления Скрябин уверовал в свою особую миссию и, увлекшись трудами Балаватской, решил написать музыку, способную изменить судьбу всего человечества.
Сначала он задумал и написал «Поэму экстаза» - это было пробой пера в рамках его новой музыкальной системы, потом появился «Прометей. Поэма огня», где впервые прозвучал так называемый «прометеев аккорд», зарождающийся из тишины и знаменующий акт творения – над его созданием композитор работал особенно тщательно. В сочинении Скрябина Прометей олицетворял Демиурга, творца Вселенной, и это не герой мифов, а, скорей, смысловой образ. Скрябин считал, что вложенная в голову человека идея способна зажечь в его сердце огонь, который сделает его способным на преодоление трудностей и, в итоге, равным любому богу. Исполнение «Поэмы огня» должно было стать масштабным шоу, где музыка сопровождалась игрой света (именно Скрябин придумал светомузыку). Световые волны, прописанные в строке «Luce», требовалось исполнять на специальной цветовой клавиатуре, над конструированием которой Скрябин работал лично. Необычный инструмент изготавливался долго, но в итоге его нельзя было использовать в концертном зале, и огорченный композитор вынужденно отказался от синтеза звука и света. Премьера прошла 2 марта 1911 года и даже без технических дополнений имела успех. При жизни композитора так и не удалось поставить «Поэму огня» с использованием световых эффектов, а сам Скрябин не оставил для последователей руководства по расшифровке линии «Luce». О том, как воздействовать на людей с помощью синтеза, он вообще никогда и нигде не писал, храня секрет исключительно в собственной голове. Многие музыкальные исследователи пытались понять логику композитора, но не преуспели, и если современные постановки «Прометея» проходят со световой композицией, то она выстраивается произвольно, не по авторской задумке.
После «Прометея» Скрябин приступил к работе над «Мистерией», долженствующей стать еще более грандиозной и финальной точкой, закрывающей собой любые попытки создавать музыку иначе, чем с помощью «скрябинской гармонии». Прямых разъяснений истоков замысла и своей миссии он предпочитал не давать. Его слова: «Я думаю, что зачем же мне была открыта эта идея, раз не мне ее осуществить? И я чувствую в себе силы для этого. Каждому открывается та именно идея, какая ему предназначена. /.../ У меня есть ряд веских данных так думать, но я не все могу и не все имею право говорить». Однако внезапная смерть композитора в 1915 прервала работу практически в самом начале.
К слову, ненавидимый Скрябиным его извечный конкурент Сергей Рахманинов (он был тем учеником консерватории, кто обошел Скрябина в учёбе и получил Золотую медаль, тогда как Скрябин – Серебряную) с уважением относился к его поискам и новаторству в музыке, хотя как человека не жаловал. Сохранилось воспоминание, как Рахманинов, услышав исполнение «Поэмы огня», признал: «Я думал, что он свинья, а он оказался еще и композитор». После смерти Скрябина Рахманинов исполнял его музыку: дал благотворительный концерт, чтобы финансово помочь его семье. От самого Скрябина, мечтавшего избавить земного человека от всего лишнего, в том числе и сострадания, ждать подобного не приходилось, чужих заслуг он не признавал)
51. Дорога графа Орлова
51. Дорога графа Орлова
Оттава сопра (играть ноты на октаву выше, чем написано на посохе)
Эпиграф: «Земные мелодии» (Earth Melodies) Екатерина Шелехова
*
Дэн почувствовал облегчение, когда самоходный вагон доставил их на поверхность. Пещеры и казематы даже в лучшие времена казались ему жуткими местами, что говорить о темных туннелях, содрогающихся от землетрясения, особенно после того, как в одном подобном он едва не отдал богу душу. Приятного в их путешествии было мало.
Денис играл всю дорогу, стремясь вывести спутников на поверхность в полном здравии, и когда вагон остановился перед открывающимися воротами, с облегчением опустил подрагивавшие от напряжения руки, сдернул с головы наушники и рассмеялся.