- Это Максим повредил мою машину в Москве? – тихо уточнил Денис, хотя уже знал ответ.
- Жадный он был, Максим Петров, был и остался, - кивнул Разин. – А где жадность, там и обида, они рука об руку ходят. Завидовал он тебе и ненавидел люто, на этой почве, думаю, и поехал крышей. Одна его половина мечтала уничтожить тебя немедленно, другая – сохранить к собственной выгоде и лишь затем уничтожить. Так между этими полюсами он и метался.
- Молнией в такси тоже он швырнул?
- А вот это сделал уже Вир с «летающей лодки», у Макса доступа к лазеру нет.
- Почему вы только сегодня мне все это рассказали? Где вы были все это время? – с горечью поинтересовался Денис. – Тоже хотели к собственной выгоде, чтобы я писал музыку для старцев, не догадываясь об этом?
Разин отпираться не стал:
- Мы с твоим опекуном все силы положили, чтобы ты никогда не узнал тайну своего рождения, но разлучать тебя с музыкой не посмели. Раз Хозяйка покровительствовала тебе, я ее воле не перечил, и без того у нас с ней непростые отношения. Да и Ключ мог послушаться только тебя, а это, как ни крути, выгодно было и Хозяйке, и мне.
Денис разжал пальцы, расслабил плечи. Разин в роли благодетеля бесил, но ругаться с ним было нельзя. Не сейчас. Потом. Позже. «Соберись, Дениска! – велел он себе. – Дыши глубже!»
- Ты должен был сидеть тише воды и ниже травы, но осознанная смерть, пролетевшая на расстоянии волоса, будто выбила из тебя заглушку, - продолжил Разин. – Когда Аня сообщила, что ты скоро объявишься в Самаре, я сначала ей не поверил, но моя жена не ошибается, и раз Макс снова принялся плести свои арканы, пришлось перехватывать инициативу. Я планировал подержать тебя взаперти, пока дурь не выйдет, замаскировал это под похищение, но твой телохранитель не вовремя вернулся домой. Знать, такова была воля Хозяйки – пришлось принять к сведению.
- Анна знала заранее, что я приеду сюда? – воскликнул Дэн, который даже в эти минуты не смог не зацепиться за любимый образ. – Отпустите ее! Зачем она вам? Вы знаете, что она вас не любит, а вы… вы ей наверняка изменяете! К чему вообще было жениться?
- У Анны – дар весталки, - пояснил спокойно Разин, - она обязана всю жизнь хранить невинность. Женившись на ней, я спасал ее от старцев, потому что сдуру дал слово Валентине. Старая ведьма уж очень просила, чтоб я не позволил извергам пустить ее внучку на опыты.
- Тогда тем более вы должны ее отпустить! Она немало вам помогла, компенсировала. Хотя бы из благодарности!
Разин криво усмехнулся:
- А с чего ты взял, что она с тобой поедет? Наш брак, конечно, фикция, но ее все устраивает, а вот ты со своей пылкой любовью для нее угроза. Вы не удержитесь от физической близости, и это означает, что ты лишишь ее волшебного зрения навсегда. Ты правда этого хочешь? Хочешь превратить ее в домохозяйку в застиранном халате с кучей сопливых детишек на руках и потухшим взглядом? Думаешь, она об этом мечтает?
Денис побелел:
- Вы так и норовите все извратить!
- Послушай мой совет, парень: Анна – не предмет торга, она сама решает, как жить и с кем. Сдается мне, что ты однажды уже предлагал ей бежать, да она отказала. Так что, когда здесь все закончится, уезжай в свою Москву и забудь про нее. А лучше, забудь прямо сейчас, чтобы не отвлекаться, пока дело не сделано.
Дэн ощущал исходящую от Разина сокрушительную правоту. Она ведь и правда отказала ему! Почему же он продолжал настаивать и уверял себя, что сможет ее переубедить? Умом Денис понимал, что уехать от нее будет правильным, но все равно не хотел уезжать. Боль от возможной потери уже начинала разъедать ему внутренности.
- Вы с Анной не сможете жить словно брат и сестра, и если ты ее любишь, то оставишь в покое. И нечего сжимать кулаки! Генератор сырой энергии истерик не приветствует.
- Я держу себя в руках! – беспомощно огрызнулся Дэн.
Он приказал себе заледенеть. Успокоиться. Последнее было нереальным, но он обязан был взять все свои порывы под контроль. Партитура, рождающаяся из боли и слез и усиленная пением Ключа, действительно несла в себе великие беды.
Разин смотрел на него с холодным прищуром. Вот уж кто владел собой в совершенстве и никогда не лез на рожон, потому и держал всех за горло.