- Я же объяснила, что готовила бульон для Дениса! Тебе за компанию перепало. Ты же у старцев была! – возмутилась Анна, неожиданно показывая характер и прекратив робко мямлить.
- Ну, была, и что? – Зубкова слизнула выступившую из царапин кровь. – Как видишь, на ногах уже нормально стою.
- Стоишь благодаря Денису! И тебе придется долг ему вернуть, - упрямо произнесла Анна, - я знаю правила. Ему очень скоро твоя помощь понадобится, и бульон с чарами на крепкое здоровье лишним не будет.
- Если я решу помочь Денису, то и без твоих подпорок справлюсь. Извини за прямоту, но ты зря все это затеяла. У тебя силы почти на нуле, побереглась бы, чтобы не загнуться раньше срока и новых проблем нам не добавить.
Анна зарылась носом в гладкую шерстку черной кошечки и медленно, словно нехотя, уселась на соседнюю обшарпанную табуретку, где застыла с деревянной спиной.
«Обиделась», - Марина вздохнула. Ей были непонятны бессребреники, готовые угробить себя ради смутной выгоды, но ссориться с предметом обожания Дэна Саблина ей было не с руки.
- Не обижайся, - более миролюбиво произнесла она, - ты не виновата, что тебя не учили расходовать силу грамотно. Если хочешь, я покажу, как дозировать заговоры в быту.
- Меня всему учили, - прошелестела бестолковая сестра по ремеслу.
- Тогда ты, наверное, плохо слушала. Или, может, забыла, что на нас надвигается? Приходят последние времена, когда от каждого ожидается полная отдача, а если ты все свои силы вложишь в кастрюлю, кто придет на подмогу Денису? Или ты отсидеться планируешь? За мужней спиной?
Анна подняла лицо и взглянула Марине прямо в душу, да так взглянула, что ту парализовало от приоткрывшегося на долю секунду видения невероятных и неожиданных глубин. Спорить с такими себе дороже. Даже слово поперек не скажешь – скрутит в бараний рог и не заметишь.
- За миссию его не беспокойся, - произнесла Анна четко, - на нее у меня отложено. Видишь? Поделюсь с ним, когда час придет.
Зубкова рухнула на шаткий табурет у стола, открыв от изумления рот.
- Не мое это. – Анна буквально «потухла», на глазах превращаясь в прежнюю блаженную дурочку, пустую как пробка. – Чужое несу. А до этого баба Валя несла. Не проговорись!
Марина потрясла головой, с трудом убеждая себя, что ей не примерещилось. Думать, что Анна морочит ее, конечно, было удобнее, но не проста была жена Разина, ох, не проста! Недаром Бессмертный в нее вцепился мертвой хваткой. Ей самой, считающей себя сильной ведьмой, подобный камуфляж и не снился, а ведь ее учила скрываться от старцев мама – не чета отшельнице Валентине.
- Откуда столько?
- Два поколения по крупицам собирали. Давно было понятно, что все к войне идет и катастрофе, и моя семья готовилась, силу копила.
В сердце на секунду вспыхнула зависть. Марина сама свое богатство собирала, как курочка по зернышку, однако она тотчас устыдилась. Сила предназначалась не Анне лично, а откладывалась на конкретную задачу, и трогать ее без нужды было нельзя. Печать запрета горела над белокурой головой подобно проклятию, а владеть и не иметь права употребить это по желанию – так жить ужасно, и нечему тут завидовать.
- Вы ж изгои, - с оставшейся, минимальной долей скепсиса произнесла Зубкова. – Что вам до этой войны? Все знают, что твоя бабка на старцев работала. Соблазнили они ее, вот она Хозяйку и предала.
- Неправда это! – вспыхнула Анна. – Горе там было и насилие, а не добровольный выбор. Ты сама у них побывала и знаешь, как они умеют людей ломать. Ваши старейшины напрасно ей в свое время руку помощи не протянули. Обидно ей это было, но бабушка обиду превозмогла и мне завещала не осуждать, а простить.
Марина закусила губу. Эта хрупкая девушка, внешне похожая на малахольную заучку, оказалась настоящей матрешкой. И силой невиданной обладала, и по справедливости судила, и мужиков прельщала – что Разина, что Саблина, – и все играючи. Опасная штучка! И хорошо, что Марине не придется с ней бороться ни за одну составляющую успеха. Такую с наскока не одолеть, а вот дружить с такой – дело хорошее.
- Выходит, это был такой план… Ну и ну! Муж знает?
- Не совсем, но догадывается, - Анна опустила глаза и повторила: - Не проговорись!
- Не проговорюсь, больно надо! Однако ты гений камуфляжа.
- Баба Валя говорила, что в тихом омуте черти водятся, и вроде все об этом в курсе, да все равно в расчет не берут. Я научилась быть неприметной, Степан долгое время вообще ни о чем не подозревал. Обучать меня пытался, лекции читал, как силу в себе копить, но потом рукой махнул. Я для него только как ясновидящая ценна. За подсказками ко мне и ходил, а больше ни за чем. Берег.