- Н-да… удивила так удивила!
Скрывая замешательство, Марина поднялась и подошла к плите, где давно уже посвистывал чайник, на который хозяйка не обращала внимания. Выключив его, она подняла крышку на соседней синенькой кастрюле, искоса поглядывая на Анну.
- В синей рагу, - сказала та. - Для рабочих. Но ты не стесняйся, раз уж микстуру мою пробовать отказалась.
- Пахнет вкусно.
В рагу Анна пока не успела ничего напихать, кроме тончайшего, как паутинка, заговора на работоспособность. Зубкова удовлетворенно кивнула и, разыскав чистую посуду, щедро наложила порции себе и этой странной девице, прикидывающейся обычной дурехой, тогда как на самом деле...
- Мне не хочется, - Анна попыталась отодвинуть тарелку.
- Ешь! – Зубкова со звоном положила перед ней вилку. – Вижу, что со вчерашнего вечера в рот ничего не брала.
- Когда я нервничаю, мне кусок в горло не лезет.
- А по какому поводу нервы?
- Толком и не пойму. Предчувствия гнетут, а видеть ничего не вижу, одни ощущения.
Марина еще раз, не таясь, обежала ее взглядом, выискивая подтверждения, что образ тихони-отличницы, которая все знает, но не больно-то умеет применять знания на практике, всего лишь искусная ложь. Тщетно. Ей так и не удалось заметить маскировочных арканов: следы были умело затерты.
- Ты прости меня за резкость, – проговорила она максимально покаянным тоном. – Я говорила, не подумав. Но насчет того, что питаться необходимо, готова повторить, от этих слов не отказываюсь. Тебе и обычные силы нужны, человеческие.
Котенок, почуяв аромат мяса, сунул мордочку в тарелку, и Марина согнала его на пол:
- Не мешай хозяйке! – строго велела она черной, как уголь, проказнице, и снова обратилась к Анне. – А ты принимайся, пока не остыло! Подкрепимся и серьезно побеседуем. Откровенно и обо всем – так, чтоб никаких между нами тайн не осталось. Одно ж дело собираемся делать, верно?
- Хорошо.
Марина ела молча, наблюдая за своей непростой визави. Анна следовала ее примеру, но неохотно и вскоре отложила вилку:
- Не хочу. Правда. Я сыта.
Зубкова выскребла тарелку и, распрямившись, кинула взгляд на улицу сквозь давно не мытые стекла маленького окошка.
В доме на данный момент они находились вдвоем, вся Разинская рать снаружи занималась разнообразными делами. Сквозь распахнутую форточку доносился стук топора и рев моторов. Старая деревня оживала, готовясь принять приезжих специалистов из разных концов необъятной страны, для которых возводили современные домики. Разин развел кипучую деятельность вокруг раскопок, но пригласил не историков, а каких-то физиков и лаборантов – Марина слышала краем уха, пока шла к кособокому домику Валентины. Было ясно, что он рассчитывает поживиться в Белой цитадели. Если старцы ему позволят, конечно.
- Так зачем ты варила этот ужасный бульон? – задала она вопрос, какое-то время еще продолжая глядеть в окно. – Дэн ушел с Разиным в Жигули. Там что-то случится?
- Не знаю, - Анна начала сгребать грязную посуду. – Сердце у меня за него болит.
- За кого из них двоих?
Анна вскинула на нее сердитые глаза.
- Ладно, извини! – Марина выставила открытые ладони. – Я видела лицо Саблина, когда при нем упомянули твое имя, так что можешь от меня не скрывать. И ежику на моем месте было бы понятно, что вы спелись у Бессмертного за спиной, и для Разина это не является секретом. Ты боишься, что он навредит Денису?
- В Белой цитадели полно опасностей.
- И нет ни одной, с которой бы не справился твой муж. Ань, я вот что думаю: Бессмертный тот еще душегуб, это верно, но Саблина он не тронет. Не сегодня. Дэн ему нужен позарез, поэтому не психуй. Все с ним будет в порядке.
Анна не ответила. Она отнесла тарелки в мойку и сразу вернулась к столу:
- Могу я задать тебе вопрос?
- Почему нет? У нас же откровенный разговор.
- Ты дальше снова планируешь действовать сама по себе, словно никто тебе не указ?
- Это ты сама по себе, как и твоя бабка, а я – часть исконного сообщества и подчиняюсь его законам! – Марина вздохнула. – Но ты права: с Денисом я связалась без одобрения Ближнего Круга, значит, и дальше без них придется. Я на стороне Саблина. Мне старцы и их агенты давно поперек горла.
- Зачем ты поехала в Москву? Ты разве не понимала, что эта идея и последующие тебе не принадлежат? Их исподволь внушал тебе другой человек.
Марина отвернулась. Призваться в собственной глупости и слепоте было неприятно, но откровенно – это значит откровенно. Сама напросилась.
- Я только недавно догадалась, что эта сволочь меня использует. Он так искусно притворялся, что я верила ему. Впрочем, Максу от меня уже прилетело, я обманщикам не спускаю, пусть это и обходится мне очень дорого.