- А почему ты не избавляешься от опасной ноши, если это так просто?
- А я не собираюсь тратить свою жизнь на мужчин и семью, у меня другие цели. Ты же сможешь быть с Денисом и жить как раньше, до того, как твой дар проснулся. Дэн – не ведьмак, он просто музыкант с особенным слухом, и его дар почти не зависит от наличия колдовской силы. Вы сможете спокойно уехать в то время, как я буду доделывать в Жигулях нашу общую работу. Ты понимаешь, что с изгнанием старцев ничего не закончится? Останутся их прихвостни, приборы и машины, загадочные катакомбы, куда устремятся все кому не лень… Я займусь этим. Все равно займусь, но с большим запасом проще вычистить эти авгиевы конюшни. А у тебя к этому сердце не лежит, я же вижу.
Анна кивнула: обо всем, что последует за освобождением Источника, она прекрасно знала. Марина улыбнулась ей дружелюбно и открыто:
- Понимаю, что мое предложение выглядит подозрительно. На самом деле, после финальной битвы, если мы с тобой обе выживем, от наших копилок мало что останется. Не скрою, что я тоже кое-что припасла и готова потратить столько, сколько понадобится, но проблема в том, что понадобится гораздо больше, чем есть. Выложившись, мы будем ощущать себя погано, как опустевшие батарейки, которым место на свалке, а ведь все самое интересное с возрождением Источника только начнется. Нам с тобой надо объединить усилия: слить то, что осталось на донышке, в одну емкость.
- Которой будешь распоряжаться ты?
- Если ты уедешь с Денисом, а я останусь разбираться с последствиями, то это очевидно. Плохо, что твой родовой дар предсказательницы ко мне не перекинешь, но тут уж без вариантов. Весталки из меня при всем желании не получится.
- А ты справишься с такими серьезными задачами в одиночку?
- Почему в одиночку? Ань, из нас двоих именно ты ясновидящая, - Марина продолжала улыбаться, - так посмотри, во что это выльется, это ж проще простого! Посмотри и скажи, лукавлю ли я? Обману ли? Будут ли у меня союзники?
Анна согласилась и прикрыла глаза, не желая затягивать этот странный разговор.
- Ты никогда не мечтала о том, чтобы носить гордое звание ведьмы, - говорила Марина, наблюдая, как Анна входит в легкий транс, - да ты и не создана для подобной жизни. Без любви и тепла ты загнешься, сломаешься, а я все вынесу. Я крепкая. Самаролукские хранители как институт себя изжили, тут все требуется менять, избавляться от гнили и устаревших правил. Мне хочется этим заняться, возродить нашу былую славу. Мы как встарь должны людям свет нести.
- Я подумаю о том, что ты сказала, - произнесла Анна, устремляя на Зубкову пристальный взгляд, полный бурлящей синевы, как море в предчувствии шторма.
- Надеюсь, ты выберешь свободу.
- Рано пока надеяться. Мы с тобой делим шкуру неубитого медведя.
- А я мыслю позитивно, чего и тебе искренне желаю.
Анна вздохнула.
- Хочешь услышать, что именно я увидела в твоем будущем?
- Нет, - отказалась Зубкова. – Не хочу, чтоб твои видения на меня влияли. Сегодня я занимаюсь настоящим, а будущее пусть пока подождет.
- Это касается и твоего настоящего тоже. Ты чувствуешь себя одинокой и всеми преданной, но на самом деле это не так. Твоя мать любит тебя.
- Моя мать? – Марина презрительно скривилась. – Видимо, ты ничего не знаешь о ней.
- Ты тоже не знаешь и потому несправедлива. Она любит тебя и будет сражаться за тебя до последней капли крови. Помирись с ней.
- Невозможно! Мама предпочитает, чтобы ничто не нарушало ее размеренный покой, а я его постоянно нарушаю. Ей, например, не понравился Максим Петров, с которым я встречалась. Подозреваю, что она знала о нем, а если не знала с самого начала, то быстро выяснила, но вместо того, чтобы поговорить со мной, она натравила на Макса отца.
- Что значит «натравила»?
- Она отправила к агенту старцев обычного человека. Папа не из наших, и потому закончился тот «мужской разговор» закономерно: Петров избил его! Однако даже после этого моя мать не пришла ко мне с доказательствами. Я даже не сразу узнала о том, что ему наложили гипс! А когда узнала и спросила, что случилось, они оба соврали мне. Соврали, глядя в глаза, хотя знали, что я почувствую это. Причину драки и имя той сволочи, может, сразу и не узнаю, но сразу пойму, что мне лгут.
- Ты бы не стала ее слушать, - тихо прокомментировала Анна. – Ты бы сказала, что на твоего любимого Максима наговаривают и что твой отец первым полез в драку. Собственно, именно так ты и думала, разве нет?
- Может, и думала, - признала Марина, - но причина для лжи у них была другой. Моя ссора с Максимом могла повлиять на статус-кво, установленный между Хранительницами Керемети и Пещерными старцами. Мама не хотела, чтобы навязанное нам постыдное равновесие нарушила именно я. Чтобы именно из-за меня начала свара, ведь это бы отразилось на ее положении в общине.