- Что с ним?
- Афпаркс, - кратко пояснил Разин.(*мокш.зд.: тяжелая болезнь, вызванная злым духом)
Пока они затаскивали Дениса в дом, Марина щедро навязала узлов и обвесила ими болящего, как обережное дерево ленточками. Поток замедлился, хотя утечка оставалась серьезной. Разин, тем не менее, оценил ее работу высоко и хмыкнул одобрительно. Уложив Саблина в приготовленную Анной кровать, он поручил его жене, уверенный, что та справится дальше и без его ценных указаний, а сам вышел из комнаты и, схватив Марину за локоток, пока та не убежала, подтащил к окну в зале.
- Задержись-ка на минутку, моя прелесть! Хочу полюбоваться на твою красу, пока никто не мешает.
- Грабли не распускай! – Марина вырвалась.
- А ты мне, девочка, не хами, – Разин не разозлился и окоротил ее, скорей, порядка ради, чтобы субординацию соблюсти. – Твое счастье, что чужие уши нас не слышат. Услышал бы кто снаружи, не спустил бы.
- Своих мордоворотов стращай!
- Со старцами такая же дерзкая была? Ну и что вышло? Сильно они тебя помяли?
- Еще кто кого помял! - огрызнулась Зубкова, но на два тона ниже.
- Вот дуреха! Заруби себе на носу: ты нужна Маэстро, и я поперек ему лезть не стану, но взглянуть на тебя поближе мне никто не помешает.
- Взглянул?
- Взглянул: хороша! И как проглядел? Мать твою приметил, а тебя-то под ее крылом не нашел, не понял, откуда свет на самом деле идет. Редкая ты пташка, Марина свет Константиновна. Сколько лет силушку копила, признавайся, ни капли небось за годы ученичества на себя не потратила, все соблазны стороной обходила? Похвальная стойкость. А на что расходовать собиралась?
- Тебе-то что с моих планов? Что мое, то мое.
Разин пожал плечами:
- Как уже говорил сегодня, на чужое не претендую. Денису помогать будешь?
- Тебя наши дела не касаются.
- Ошибаешься, мазы стирь. (*красавица) Жизнь и благополучие Дениса – мой главный интерес. К сожалению, парень многого не знает, но коли влез в нашу затею, придется учить. Сегодня на него мертвяки в Цитадели всей грудой поперли, а он, как оказалось, даже отмахиваться от них толком не умеет, всему верит и опасности в таких контактах не замечает. Дар от Ефимовых слабенький у него и нераскрыт толком. Ты б объяснила ему, как с нежитью дело иметь, а благодарность за мной не заржавеет, смогу и защитить, и помочь. Знаешь небось, что все эти максимки петровы мне на одну ладонь положить, да другой прихлопнуть. Слово мое на Самарской Луке закон, и даже старцы с ним считаются.
Марина промолчала, продолжая сердито сверкать глазами. Судя по заявлению Разина, Макс и впрямь выжил. И не просто выжил, а еще и урон способен ей нанести, раз защиту от него предлагают. Это было скверной новостью, и принесший ее гонец от этого больших симпатий у нее не вызвал.
- Ну так как, мазы стирь, договорились? Ты с Денисом возишься, а я твои проблемы утрясаю.
- Не буду я мараться о твои подачки! – не без колебаний отказалась она. – Я человек простой, в небесные чертоги не лезу, богов и богинь не гневлю. Это тебе все неймется, а мне много не надо. Так что держись от меня подальше, Бессмертный! Я сама разберусь, кого мне учить, чему учить и надо ли это делать. Без этих твоих сделок.
- Люблю строптивых! – Разин сверкнул белоснежными зубами. – От них кровь быстрей бежит, молодею на глазах без всякого атанатоса.
Марина понимала, что он шутит, но все равно взбесилась. Сейчас любые подначки живо выводили ее из себя.
- Попридержи язык, а то развеешься в момент, как лафча ловажа (* упырь) под солнечными лучами!
- Силенок не хватит! - хохотнул Разин. – Даже у такой запасливой скопидомки, как ты, не найдется аркана, чтоб мое застарелое эрдекстамо (*проклятие) превозмочь.
Марина смерила его дерзким взглядом:
- Это кто же так постарался с проклятием, кому спасибо сказать?
- Матери моей, - ответил Разин, - материнское проклятие самое сильное.
Зубкова ответа не ждала, знала – Разин никому не рассказывает о себе, во всяком случае правды, но тут что-то явно похожее на правду промелькнуло в его словах, и она растерялась. Под влиянием момента она задала вопрос, который при иных обстоятельствах никогда бы не прозвучал:
- Чем же ты так перед ней провинился?
Разин уловил промелькнувшую тень сочувствия на ее лице, смешавшуюся с сомнением. Прищурился хитро:
- Всерьез хочешь знать или так, словами бросаешься?
- Я словами не бросаюсь! Только ты ж правды не скажешь.
- А ежели скажу, то что?
- Не скажешь. Ты скрытный, об этом всем на Луке известно. Видать, стыдно признаваться в былых грехах.