Оглянувшись на дверь в спальню, Разин снова схватил Зубкову и повел на улицу, а она вдруг не стала спорить и пошла, заинтригованная тем, что он явно собрался ей поведать в тайне от жены.
- Мать не со злобы меня прокляла, а заботы для, - сообщил Разин, спускаясь с крыльца и увлекая Марину дальше – в тень, на скамью под окошками.
- Не бывает такого, - пробормотала Марина, усаживаясь на скамейку. – Нельзя проклясть человека из благих побуждений.
- Ты слишком мало живешь на свете, чтоб такое понимать, – Разин уселся рядом, – она спасала меня от участи, которая ей казалась куда страшней, чем заточение вблизи Источника.
- Что же это за участь?
- Пытки и плаха. Из-за того ритуала, что она провела накануне нашего выступления, я обречён до сих пор по Жигулевским отрогам скитаться и не покидать их более, чем на два лунных месяца в году, но зато остался жив.
Против воли озадаченная мудреным проклятием, для закрепления которого еще и силы пришлось потратить немеряно, Марина нахмурилась:
- А плаха-то за что? Разбойничал что ли?
- Мать воспротивилась, когда батя со мной решил пойти на Москву. Тот, разумеется, ее не послушал, и никакой ритуал его бы не остановил. Он сказал: «Не беда, перенесем столицу в Самару!» - и двинул корабли вверх по Волге. Но далеко не ушел, потерпел поражение от царских войск под Симбирском.
- Поражение под… Погоди! – Марина не зря была гидом-экскурсоводом и хорошо знала историю, связанную со здешними местами. – Твоя мать это, случаем, не вещая дева Соломонида?!(*)
Взгляд Разина на секунду затуманился:
- Ее звали Сардония, что означает «серая цапля». Соломонида – это позже пошло, от христианского имени Соломония, но у нас так никогда не звали, по-церковному. – Он тряхнул кудрями и улыбнулся, возвращаясь к ехидному тону: - Как считаешь, из меня и правда получился бы скверный царь?
Марина настолько оторопела, что пропустила очередную подначку мимо ушей. Она вообще оставила враждебный тон.
- Ты – Нечай?! – воскликнула она. – Самозваный царевич, которого Стенька Разин собирался возвести на престол?! (**)
- Чего орешь? Век тогда был такой – «бунташный», с него и спрос.
- Ты – Нечай! – повторила Марина, потрясенно глядя на хозяина холдинга «Прометей». – Зашибись…
- Вообще-то, я Микай. Но отец мой был что перекати-поле, постоянно где-то шлялся, даже женился во время одной такой отлучки на другой бабе, и о моем существовании узнал, когда мне семь весн уже исполнилось. Мать его любила и прощала многое, измену тоже простила. Едва атаман в наших краях вновь объявился, она сразу меня к нему потащила показывать. Он, оказывается, о сыне всегда мечтал, а та, другая, ему одних девок рожала, вот мама и привязала его к себе обратно без малейшей магии. Увидев меня, батя прозвал меня Нечаем – нечаянная радость вроде как. Ни разу ко мне «Микай» не обратился, все Нечай да Нечай. А я откликался.
Марина примолкла, переваривая.
- Про авантюру с государственным переворотом я так скажу: не суди меня по ней, это все старцы замутили, - продолжил неожиданные откровения Разин. – Раздували во мне на гордыню, а гордыня никого до добра не доводит. Сейчас я это понимаю и высоко не лезу, знаю, что падать будет очень больно, если не по Сеньке шапка, но тогда я глупый еще был, перспективы мне голову вскружили, как и моему отцу. Даром что тот по свету немало поездил, людей повидал, тут перед чужаками слабину дал и повелся. Поверил, что войском управлять все одно, что целой страной.
- Он правда хотел справедливости? – не удержалась Марина. – Или все его аргументы прикрытием были, чтоб пошли за ним?
- Да нет, за эту чертову справедливость батя и впрямь горой стоял. Часто повторял, что порядок должен быть един для всех, а не так, чтоб одним все позволено, а другим ничего. Простые люди ему верили и шли за ним без всякого принуждения и обмана. А когда он силу набрал, то к нему и птицы побогаче на поклон потянулись, включая опального Никона.
- Неужели вы всерьез надеялись, что затея выгорит?
- Батя, может, и понимал, чем рискует, но все-таки захотел попытать счастья и сыграть в свою игру. Только вместо ставленника Никона, которого экс-патриарх планировал посадить на трон, он выдвинул в царевичи меня. Так, с боевым кличем «Нечай!» его отряды и брали один город за другим, пока не вмешалась моя мать, служанка Хозяйки.
- Вот оно как… Хранители выступили против, – тихо произнесла Марина. – Теперь мне понятно.
- Что ж тебе понятно, мазы стирь? – широко улыбнулся Разин.